?

Log in

No account? Create an account

Записки библиотекаря

Обыкновения простого человека

История библиотек Африки. Журнал Современная библиотека №1, 2018 Часть 2
sgermantsev

Третья часть нашего повествования, охватывает современность и не столь отдалённое, по историческим меркам, прошлое. С 60-х годов 20 века многие африканские государства обрели независимость, начали, по мере возможности, обустраивать свою жизнь в новых политических и экономических реалиях, пытаясь сохранить и преумножить культурное наследие во всём его разнообразии.


За истекший период времени африканский континент изменился до неузнаваемости. Огромные массы людей переселились из глухих деревень в трущобы современных мегаполисов, сотовая связь стала доступна в саваннах, пустынях и пигмеям в джунглях Конго. Некоторые страны пережили череду марионеточных правительств, диктаторов, разной степени харизматичности и жестокости, было несколько волн этнического геноцида, о которых мало что известно в мире европейской культуры. Слишком много было событий, дат, имён, чтобы их охватить, даже бегло, в одном обзоре. По этому, я попытаюсь обозначить основные тенденции современной библиотечной реальности планеты Африка. Я намеренно обошёл вниманием «самые красивые-большие-знаменитые» книжные собрания, заострив внимание на проблемах насущных и повседневных.


Read more...Collapse )

История библиотек Африки. Журнал Современная библиотека №1, 2018 Часть 1
sgermantsev

Африка… колыбель человечества. Континент, настоящим мерилом которому  не география, но само Время. От первых проблесков разума человека до высочайших высот культуры Древнего Египта. Десятки тысяч поколений молчаливо сменяли друг друга, оставляя после себя память на ржавых камнях. Быть может, древние петроглифы Сахары и Намибии являют нам неявные очертания первобытных библиотек: в них была заключена древнейшая информация на планете, были свои посетители, немногочисленные, но постоянные… Вероятно, это навсегда останется лишь красивой метафорой…









На фото: петроглифы в Намибии.




Материал статьи я разделил на 3 неравные части. Первая – и самая продолжительная во времени – берёт своё начало в самых древних упоминаниях библиотек в письменной истории Африканского континента.   

Вторая часть условно отчитывает свой рубеж с начала 19 века, когда начали складываться колониальные империи. Тогда, ещё на территориях колоний был заложен будущий фундамент многих национальных библиотек.

Рубеж третьей части -  1960-й год, который считается годом освобождения Африки. Тогда была провозглашена независимость 16 государств и практически распалась французская и английская колониальные системы.

Египет.

Этим  экслибрисом я хочу начать рассказ о библиотеках Древнего Египта. Некогда он являлся частью свитка из личной библиотеки царя Аменхотепа III и его любимой жены Тейе, которая хранилась в одном из храмов города Мемфиса. В библиотеках египетских храмов свитки папируса с текстами хранились в керамических или металлических футлярах, которые помещали на стеллажи в помещении под названием Пер меджат, или "Дом книги". Наружу свисали бирки-"экслибрисы", привязанные к самом свитку шнурком. Хранитель библиотеки подходил к стеллажу и, не тревожа хрупкие свитки, искал нужный по бирке.









На фото:Древнейший известный экслибрис / бирка от свитка. Египет, XIV в. до н.э. Фаянс, инкрустированный стеклом. Высота: 6,5 см, шир. 4 см. Вес 20 граммов. Лондон, Британский музей.




По сравнению с другими носителями информации, которые использовались в древние времена – например, каменные стелы, глиняные таблички, деревянные доски или рулон пергамента – папирус имеет массу преимуществ. Он лёгок, относительно прост в обращении, его легко транспортировать, более дёшев, чем альтернативные носители. Однако и он не лишён недостатков. Папирус менее долговечен, чем все вышеперечисленные неорганические носители, и может храниться долгое время лишь в особых условиях.

Любые письменные источники древних культур, так или иначе, со временем обретали своё пристанище в первых библиотеках. Говоря о цивилизации Древнего Египта мы, прежде всего, подразумеваем «Дома жизни», первые собрания подобного рода на африканском континенте. При «Домах жизни» были залы для знакомства с текстами и рабочие места писцов, которые переписывали свитки папируса. Здания, которые могут быть идентифицированы как древнеегипетские библиотеки, настолько редки, что находка каждого из них является великим открытием для человечества.

В современном понимании, в Древнем Египте не было публичных библиотек. Преимущественно все библиотечное пространство заполняли свитки с магической литературой и прочими профессионально-прикладными знаниями. Доступ к ним имели только образованные люди, которые составляли элиту общества.

Условно, древнеегипетские тексты можно распределить на три категории: рабочие документы (списки рабочих, припасов, строительных материалов и прочие повседневные записи), архивы, и священные тексты. Поскольку текстовой материал, используемый для рабочих и архивных целей, хранился в саманных зданиях в непосредственной близости с человеческим жильём, он был в значительной степени утрачен. Разливы Нила, пожары и сама непрочность сооружений из сырцового кирпича делали свою работу. Напротив, священные тексты,  предназначенные служить умершим в их стремлении к вечной жизни, сохранились гораздо лучше в сухих условиях некрополей.

Книги иногда хранились в сундуках. Магический свиток был скрыт в ларце из метеоритного железа в тексте "Сказаний о Сатни-Хаэмуасе". Иногда такие сундуки содержали то, что мы теперь называем портативной библиотекой.

Некоторые письменные материалы, утратившие своё значение и актуальность (в основном – рабочие документы) – перерабатывались в картонаж - своеобразный папирусный картон, проклеенный тканью и связующими веществами. Из него изготовлялись погребальные маски и прочие предметы.









На фото: Вход в библиотеку храма Хора в Эдфу. II в. до н.э.




Библиотека в храме Эдфу, которая называется «Домом книги» бога Хора, находилась в одной маленькой комнате в храме. В стенах этой комнаты были ниши для книг, но они исчезли задолго, до повторного открытия памятника. Но довольно много известно о книгах, которые хранились там, благодаря небольшому каталогу, высеченном на стене:

«Книга инвентаря храма,

Заклинания для снятия сглаза,

Список всех (священных) мест и с их описанием,

Книга о магической защите для фараона в его дворце,

Книга о периодическом возвращении двух небесных тел…»

…и это далеко не полный список. Найдено около 20 наименований.  Согласно этому каталогу этот «Дом книги» был, по-видимому, справочной библиотекой, в которой часто встречались ритуальные тексты. Однако, исходя из найденного списка людей, которые обслуживали эту библиотеку, их должностей, само собрание папирусов должно было быть много большим, нежели указано в этом каталоге. Содержать штат грамотных людей ради двух дюжин свитков – это роскошь.








На фото: Помещение тайной библиотеки внутри стены храма Хатхор в Дендере. II в. до н.э.




Храмовая библиотека в знаменитом святилище богини Хатхор в Дендере, которое достраивала та самая Клеопатра VII, - это тайная комната, скрытая в десятиметровой толще кладки стен храма. Увы, книги этого собрания не сохранились. Однако стены этой библиотеки покрыты сотнями изображений божеств и священными иероглифическими текстами, прославляющими небесную мудрость и бесконечность «свитков, несущих знание».

Именно в Египте фараонов родилось не только большинство литературных жанров, но и даже понятие об энциклопедии, строки которой помогали египтянину лучше понять окружающее его пространство. Один из таких свитков, хранящийся в Москве и происходящий из коллекции В.С. Голенищева, был создан писцом Аменемопе в конце правления XX династии. О предназначении текста говорит само его название: «Начало поучения (для) прояснения мысли, наставления незнающего, (для) познания всего, что существует, что создал Птах, что записал Тот, неба с делами его, земли, и того, что на ней, того, что изрыгают горы, что орошено разливом, и всего, что освещает Солнце, что растет на земле». Этот текст содержит перечисление в тематическом порядке различных слов и названий, разделяющихся по темам: небо, вода, земля, разные лица, двор, канцелярии, профессии, социальные слои общества, племена и типы человечества. В демотическом папирусе птолемеевского времени, своеобразном географическом словаре, хранящемся в собрании Египетского музея в Каире, содержится перечень городов Дельты с запада на восток, а также названия чужеземных стран. В одном из папирусов музея в Копенгагене сохранилось «Объяснение использования (иероглифических) знаков, объяснение трудностей, раскрытие сокрытых вещей, объяснение темных мест».[1]


Перелистнём несколько тысячелетий вперед по страницам истории. Дейр Амба Шенуда, т.н. «Белый монастырь», цитадель коптской культуры на африканском континенте. По преданию, он был основан апой (аввой) Пжолем в середине IV в.н.э. Являясь одним из древнейших памятников христианской архитектуры Египта, монастырь некогда обладал прекрасной библиотекой, молва о которой далеко расходилась по миру.









На фото: Белый монастырь, Египет.




Библиотека располагалась под землей в северо-восточном углу монастыря. На стенах хранилища были сделаны надписи - своеобразный каталог библиотеки, который был обнаружен лишь в 1903 году. Согласно ему библиотека располагала коптскими переводами Нового Завета, житиями святых Висы, Севира Антиохийского и многих прочих. Упоминаются также апокрифические деяния апостолов. Почти все эти сочинения дошли до настоящего времени во фрагментах, происходящих из библиотеки Белого монастыря.

Увы, насмешница судьба подготовила им иную участь. Собрание монастыря начало методично расхищаться и растаскиваться по частным коллекциям и государственным книжным собраниям. Благодаря основанной в соседнем городе Ахмиме в 1718 году иезуитской миссии первым европейцем, получившим доступ к рукописям Белого монастыря, стал в 1778 году итальянский кардинал Стефано Борджиа. Его коллекция стала крупнейшим собранием коптских рукописей, насчитывая примерно 2000 листов. Во второй половине XIX века французские авантюристы во главе с Эмилем Амелино выманили у монахов большую часть библиотеки, перепродав ее позже в Национальную библиотеку Франции, а так же в другие европейские музеи и библиотеки, в частности, в Российскую национальную библиотеку в Санкт-Петербурге. Лишь благодаря расследованию Гастона Масперо, начатому в 1882 году, источник рукописей стал общеизвестен, Белый монастырь обрёл заслуженную славу, но это не помогло вернуть книги на историческую родину…

Остатки монастырских книжных сокровищ вплоть до XIX века оставались для европейских исследователей тайной за семью печатями. Лишь в 1883 году к ним допустили Гастона Масперо, который описал то, что осталось от некогда обширного собрания. Казалось бы, многовековые манускрипты будут наконец-то явлены миру и прекрасные книги обретут свой голос в культурном пространстве человечества…

Но среди всех этих по-своему трагических событий есть и лучи света. Монахи из монастыря св. Екатерины на Синае совсем недавно сделали поразительное открытие в своей знаменитой библиотеке. Во время разбора и изучения коллекции редких рукописей, они обратили внимание на манускрипт, который мог оказать палимпсестом - источником, сохранившим несколько "слоев" текста.

Анализ с помощью современной техники показал, что под текстом Библии, созданным в 12 веке на арабском языке, скрывается медицинская рукопись... с личной подписью великого греческого врача Гиппократа (V-IV вв. до н.э.). Воистину, древние рукописи полны чудес и не высказанных тайн.


Мали

Следуя на закат от «Белого монастыря», в далёком государстве Мали расположен город с таинственным названием Тимбукту. В сознании европейцев, “Тимбукту”, означает далёкое, возможно, воображаемое место которое трудно достичь и невозможно описать словами. Город был основан в пустыне на рубеже 1100 года и первоначально служил перевалочным пунктом для многочисленных караванов, пересекающих африканский континент с востока на запад и обратно. Соль и золото – кровь транссахарской торговли - постоянно перетекали по дюнам бескрайней пустыни. Бьющимся сердцем этого вечного движения был Тимбукту. Город рос, богател, вокруг него и благодаря ему создавались средневековые государства, чтобы со временем раствориться в песчаных наносах времени.

Средневековая суданская пословица гласит: «Соль идет с севера, золото с юга, серебро из Страны белых людей, но Сокровища мудрости можно найти только в Тимбукту». Эти слова не являются преувеличением и неким вымыслом: в период своего расцвета, в свой «золотой век» (1493 - 1591), город являл собой дивный оазис высокой культуры среди бесплодных земель. Зародившийся на краю Сахары, окружённый великими империями в Западной Африки, Тимбукту процветал, как автономный центр торговли и науки. Только самые ученые люди могли править городом, а книги и библиотеки были источником необходимых знаний, которые требовались ученые. В этой среде книги и книжные коллекции стали бесценными инструментами, определяющими жизнь и устремления правящего класса Тимбукту.

Два значительных правителя способствовали подъему города до интеллектуального величия. Около 1324 года, Манса Муса, правитель Малийской империи, посетил Тимбукту, возвращаясь с хаджа (паломничество в Мекку – это в сноску). Муса привел многих неафриканских учёных-мусульман, а местных деятелей науки отправил на обучение в марокканский город Фес. Спустя полтора века правитель сонгайской империи Аския Мухаммад был отмечен в письменных хрониках Тимбукту, как покровитель ученых, истинный мусульманин и зачинатель «Золотого века» города (1493 – 1591). После победы марокканской армии над сонгайским государством, большинство ученых бежали в близлежащие города, были убиты или заключены в тюрьмы в Марокко. Лишение свободы было печальной участью для учёных семей города. Фактически, город никогда больше не оправился от этого удара судьбы. Спустя три века интеллектуальная жизнь ещё теплилась на пыльных улицах, однако, раздуть прежнее, яркое пламя мысли было невозможно.

В XVI веке в Тимбукту располагалось около 170 школ по изучению Корана, которые посещало около 5000 человек. Начальный уровень грамотности был доступен многим, но только 200-300 человек из богатых семей могли получить достойное академическое образование и достичь статуса улема (учёного). В Тимбукту грамотность и книги превзошли свою научную ценность и стали символизировать богатство, власть и благословение свыше. Незнакомцы из далеких стран почитались в надежде, что ученые смогут получить доступ к их книгам, а затем скопировать рукописи путешественников.

Кроме того, благочестивое общество города признало лишь несколько форм для демонстрации богатства. К ним относились: расширение своего дела, строительство или реконструкция мечети, покровительство ученым, покупка и коллекционирование книг. В исторических хрониках города приобретение книг упоминается чаще, чем любое другое проявление богатства, в том числе строительство и ремонт мечетей. В то время как количество мечетей было конечным, количество книг было неограниченно, поэтому книги стали постоянным способом расходования средств. В любом сохранившемся списке основных предметов торговли обычно упоминаются бумага и книги. Многие книги были дороги: за одну привезённую книгу могли заплатить 12 унций золота, что было равно цене 2 хороших лошадей.

Поток книг в Тимбукту, всегда опережал количество книг, которые Тимбукту экспортировал во внешний мир. Тем не менее, многие заметные произведения, принадлежащие или написанные учеными города, были проданы на север. Ахмад-баба, выдающийся человек, написал более 40 работ, которые были известны по всему Магрибу.

Многочисленные манускрипты постоянно нуждались в копировании, что предоставляло возможность студентам зарабатывать на жизнь во время учебы. Парадоксальный факт: мастерство переписчика не считалось почётной работой, тем не менее, они должны были достичь высокого уровня мастерства и постоянно поддерживать его, чтобы точно записать религиозные тексты, особенно Коран.

Процесс переписывания книг был довольно долгим и дорогостоящим. Бумагу привозили из Северной Африки и Египта. Сохранились любопытные записи о расценках труда работников чернил и перьев. Постоянный переписчик Мухаммед ибн Сунбир потребовал 23 дня, чтобы скопировать 2 тома одного произведения, общим объёмом 179 страниц. Каждая страница содержала 19 строк. В день это выходило примерно 7.5 страниц или 285 строк текста. Дополнительно оплачивалась корректура текста.

Надежных данных о размерах и объеме библиотек в Тимбукту мало, однако исторические хроники и другие источники дают представление о нескольких коллекциях. Аль-Хаштуки цитирует комментарий Ахмада-бабы о его библиотеке, захваченной марокканцами: «У меня была самая маленькая библиотека среди всех моих родственников, в ней было1600 томов». Другая документально оформленная библиотека принадлежала Ахмаду Умару. Он очень гордился копированием и аннотированием самих работ. После его смерти он оставил около 700 томов. Исторические хроники Тимбукту и другие источники обычно упоминают книжные коллекции города со смесью благоговения и намёков, но не раскрывают небольшие подробности относительно их фактического размера и масштаба.

Ахмад-баба описывает библиотечную коллекцию некого Багайого, не указывая её размеров, но отмечая щедрость владельца: «Добавьте к этому его любовь и его преданность в обучении, его любовь к людям учащимся и его собственное полное смирение, помощь, которую он давал ученым, выдавая самые редкие и самые драгоценные из его книг по всем предметам и никогда не запрашивая их снова, какими бы ни были обстоятельства. Таким образом он потерял большую часть его книг – да благословит его Всевышний за его благодеяния! Иногда, студент приходил к двери его дома и посылал ему записку с указанием книги, которую он хотел.  Багайого вытаскивал ее из своей библиотеки и отправлял ученику, даже не зная его имени».

По мере того, как Тимбукту достиг зенита своего «Золотого века», основные центры мусульманского мира создали одни из самых больших и публичных библиотек средневекового периода. Большинство мусульманских библиотек поддерживали традицию открытого доступа к книжным собраниям. Интересно, что нет никаких доказательств существования публичных библиотек открытого доступа в средневековом Тимбукту. Скорее всего, все они были частными коллекциями отдельных ученых или семей. Это несоответствие с остальным исламским миром вызывает много вопросов. Некоторые утверждают, что отсутствие института пожертвований, известного как «вакуф». (Смотрите статью «Библиотеки исламского мира» в журнале «Современная библиотека» № ) Традиционно из вакуфа оплачивали покупку новых книг, зарплату библиотекаря, прочие расходы, а в некоторых случаях - проживание для студентов. История и общественная структура города содержит ответ на аргументацию в пользу частных публичных библиотек. Сама отдаленность Тимбукту, особенно на раннем этапе его развития, способствовала стойкой частной библиотечной традиции и создания среды острой библиофилии. Так же против публичных библиотек выступает тот факт, что доступ к качественным знаниям могли получить только богатые люди, и очень редкий выходец из низов имел материальные возможности стать учёным. Иными словами не была сформирована социальная прослойка, которая бы могла свободно пользоваться знаниями.

Вдоль песочных переулков в глиняные дома по сей день хранятся частные коллекции священных манускриптов, которые охватывают период более чем 6 веков истории. Исследовательский центр Ахмед-баба располагает крупнейшей коллекцией этих рукописей в мире. По мнению некоторых ученых, в Тимбукту хранится более 700 000 манускриптов.

К сожалению, в настоящее время этот регион политически нестабилен. Неподалёку от Тимбукту расположились лагеря Аль-Каиды (организации, запрещённой на территории РФ). Они периодически атакуют город, собирая урожай жертв и разрушений. Весной 2012 года одно из таких нападений повлекло за собой разграбление нескольких библиотек с древними рукописями. Как считают эксперты, большего опустошения помогло избежать два фактора. Первый: многие рукописи незадолго до этого инцедента были вывезены в другой город; второй - город был довольно быстро освобождён войсками международной коалиции.

И это далеко не все злоключения, которые пришлось пережить средневековым рукописям… В пятницу утром, 25 января 2013 года, 15 джихадистов вошли в реставрационные и консервационные комнаты на первом этаже Института Ахмеда-бабы в Санкоре, правительственной библиотеке в Мали. Они сгребли 4 202 манускрипта с лабораторных столов и полок и отнесли их двор. Затем облили бензином рукописи и подожгли. Среди них – книги по физике, химии и математике 14-го и 15-го веков. Их хрупкие страницы, в сухих кожаных чехлах, покрытые алгебраическими формулами, небесными картами различными схемами вспыхнули мгновенно…. За нескольких минут работы самых великих ученых исламского мира, пережившие многие века, десятки завоеваний, уцелевшие после многочисленных стихийных бедствий, обратились в пепел.

Есть люди, которые сжигают библиотеки, а есть те – кто спасает. Таким человеком в случае с рукописями Тимбукту был библиотекарь  Абдель Кадер Хайдара (AbdelKaderHaidara). В 2013 году, он на гружёных ослах, телегах, вывозил из оккупированного города редкие книги, предварительно ихзамаскировав различного рода нейтральными товарами (продукты, овощи, стройматериалы…)










На фото: Абдель Кадер Хайдара демонстрирует стальные ящики, заполненные спасенными рукописями в Бамако, Мали, в 2013 году




Думаю, что пока рано ставить точку в вечном споре цивилизации и вопиющего варварства. Просто надеюсь, что культура и здравый смысл восторжествуют.



Скупо перелистнём неразрезанные страницы книги времени. 19 век, колониальная эпоха, последние рубежи неизвестных земель склоняются под «бременем белого человека». Великие экспедиции в неизвестное, обустройство захваченного и далее по списку классической модели капитализма по Марксу. Именно в эту эпоху начал закладываться фундамент многих национальных библиотек Африки.

…в этот год на другом конце планеты родился Иван Тургенев и Афанасий Фёдорович Бычков, в далёком будущем директор Императорской публичной библиотеки. По всей планете произошло много великих и мелких событий, которые нашли своё отражение в официальных хрониках государств и частной переписке обывателей. По календарю – год 1818, судя по карте - мы в той части мира, которая нам теперь известна как Южно-Африканская республика.

Первая из известных библиотек на территории ЮАР принадлежала Иоахиму фон Дессену (Joachim von Dessin), секретарю Сиротской палаты голландской реформатской церкви, который проживал на этой земле в 60-х годах 18 века. Его коллекция из 4500 томов, включала в себя книги по теологии, праву, медицине, философии.

20 марта 1818 года лорд Чарльз Сомерсет, первый гражданский губернатор Капской колонии, издал декрет, контролирующий продажу вина и налог на него. Налоговые поступления должны были быть направлены создание Публичной библиотеки в Кейптауне. Вероятно, это один из немногих примеров в мировой истории, когда пороки людей питают очаги культуры.










Первоначально формирование фонда осуществлялось за счёт покупки коллекций и частных собраний, а так же пожертвований различных обществ и частных лиц. В 1820 году коллекция фон Дессена была передана в новую библиотеку. Дипломат Эдмунд Робертс, посетивший библиотеку около 1833 года, нашёл в ней около 10 000 томов, и назвал её «очень привлекательным местом».

С 1916 года библиотека стала получать все печатные издания, опубликованные по всей стране, де-факто став главной библиотекой ЮАР.

Национальная библиотека Южной Африки, как мы ее знаем сегодня, была сформирована 1 ноября 1999 года в результате объединения двух бывших крупных библиотек: южноафриканского Библиотеки в Кейптауне и Государственная библиотека в Претории. Библиотека Претории открыла свои двери 21 сентября 1887 году правительством Трансвааля в результате пожертвования книг из Нидерландов. Первая партия из восьми сундуков книг прибыла в 1883 году.

Отдельной строкой в истории библиотечного дела ЮАР стоит сегрегация библиотек по расовому признаку. В 1928 году благотворительное общество  Карнеги отправило из  Нью-Йорка двух библиотекарей на юг Африка с целью изучения библиотечных ресурсов страны. Они предприняли несколько попыток создания небольших библиотек для чернокожего населения. Однако, большая часть развития библиотечного дела была ориентирована на правящее белое сообщество. Одна из рекомендаций, выработанных Комиссией Карнеги, гласила, что все библиотечные услуги должны быть в равном доступе у всех людей. Общество Карнеги с конца 30-х годов предоставило гранты на открытие этих библиотек. Однако нет никаких сведений о том, что в этих небольших коллекциях содержались книги и материалы на языках коренных народов. Только в 1974 году в Йоханнесбурге открылась публичная библиотека для всех этнических групп Южной Африки.

Доступ к услугам библиотек регулировался и ограничивался многими законодательными актами. Чернокожие, индейцы и цветные - не имели доступа к услугам национальных библиотек и публичных библиотек в целом. В результате отсутствия качественных библиотечных услуг, в большей части обществане была сформирована ценность библиотек как качестве информационного ресурса сообщества и открытого доступа к знаниям. На 2003 год книги на языках коренных народов составляли менее 1% всех фондов.По исследованиям 2013 года известно, что только 14% южноафриканцев являются активными читателями. Многие семьи не имеют книг в своих домах.

Алжир

В 1835 году Адриан Бербрюггер (Adrien Berbrugger) – французский филолог и археолог и, как не парадоксально, патриот государства Алжир, основал первую европейскую библиотеку. Первые три года он получил в дар всего две книги и фактически руководил пустой библиотекой без фонда и читателей. Участвуя в алжирских компаниях генерал-губернатора Бертрана Клаузеля в 1838 году, он спасал от военного вандализма арабские рукописи. Ученый вернулся с двумя тысячами томов арабских рукописей, которые он  разместил в свой библиотеке. В будущем они составляли ядро ​ арабского фонда Национальной библиотеки Алжира. Первоначально библиотека располагалась в казарме и на её финансирование выделили 6.000 франков в год, довольно скромную сумму для государственного учреждения. Тем не менее, количество книг увеличивалось. После долгих мытарств и переездов из здания в здание Адриан Бербрюггер предложил разместить Национальную библиотеку в бывшей резиденции Алжирского университета Мустафа-паши. Это здание являлось одним из лучших образцов мавританской архитектуры XVIII столетия.












Но следует признать, что эти прекрасные апартаменты не отвечали требованиям современной библиотеки: затемнённые комнаты, небольшой читальный зал, извилистые лестницы и многочисленные закоулки, что делало обслуживание затруднённым. Но двумя основными недостатками было полное отсутствие места для расширения коллекции и большая влажность, грозившая рукописям и ценным книгам уничтожением.

В 1949 году встал вопрос о строительстве новой библиотеки, но сбор средств, проектирование и прочие организационные моменты отложили это благое мероприятие. Лишь 20 апреля 1954 был положен первый камень в фундамент грядущего современного библиотечного комплекса.











Современная Национальная библиотека Алжира – это колоссальное сооружение в 13 уровней. Оно расположено в одном из самых живописных мест одноимённой столицы. Позади - находится холм танжеринов, откуда открывается один из самых красивых видов Алжира. Это место является излюбленным для прогулок среди жителей города и туристов. Библиотека окрашена в светло-зеленый, традиционно исламский цвет. На крыше, общей площадью 2860 м2, располагается сад.

Пятнадцать французских окон охраняют крытую террасу, с которой открывается великолепный вид на залив Алжира и горы Атласа. Пятьдесят четыре человека могут найти свое место и побаловать себя очарованием чтения в мире грёз и неги.

Перед фасадом - огромная площадь в бежевых и синих тонах, с многочисленными прекрасными цветниками и бассейнами и фонтанами.

На сегодняшний день фонд библиотеки составляет около 10.000.000 единиц хранения. Фонд можно разделить на арабский и французский сегменты. Большая часть книг – это литература и документы по истории ислама и Северной Африки. Имеется обширная коллекция периодики (не только алжирской), микрофильмов. Общество изящных искусств Алжира, основанное в 1851 году, недавно передало в Национальную библиотеку свою драгоценную коллекцию из 12 000 партитур (оперы, оркестровую и камерную музыку). Библиотека может принять 2500 читателей одновременно.


Либерия

История государств Либерия начинается в 1822 году, когда из американских колоний на историческую родину вернулась группа афроамериканцев. Пользуясь возможностью, они купили у своих собратьев 13.000 квадратных киллометров земли (в нынешнем эквиваленте – за 50 долларов) и основали колонию «свободных цветных людей». Дальше последовали традиционные захваты соседних территории у местных племён. В 1847 году была провозглашена долгожданная независимость от всего мира.









На фото: Либерия, Монровии: посетители в библиотеке. 1930




Дальнейшая история государства не была ровной и безоблачной: череда междуусобиц, переворотов, кризисов и прочих напастей,сделали таки эту страну одной из беднейших в мире.

В Либерии нет национальной библиотеки. В 1978 был создан Центр национальных документов и записей, который объединили систему публичных библиотек и Бюро архивов. Спустя 6 лет для него было построено отдельное здание. Историческая память народа так же была сильно подорвана в последнюю гражданскую войну: в начале 1990-х годов был разграблен Национальный архив. Ящики для документов были разбиты в поисках ценных вещей и бумаг, а затем были брошены на улице во время сезона дождей. Сотрудники архивов и обычные либерийцы, знающие ценность этих документов, по возможности спасали их, укрывая у себя дома и в иных подходящих помещениях.











На 2013 год Национальная публичная библиотека Либерии представляла собой печальное зрелище. Она состояла из двух отделов, взрослой и детской. Детская часть пуста и нуждается в капитальной реконструкции. В библиотеке для взрослых есть 1 фотокопировальный аппарат, 13 стульев, 4 стола, 12 ветхих полки, 2084 тома книг, большинство из которых устарели и 3 непрофессиональных библиотекаря, которые предоставляют библиотечные услуги. В результате этого печального состояния мало кто посещает библиотеку.

Первая публичная библиотечная система Либерии была организована в I826 Американским обществом колонизации, но до 1937 года какого-либо развития не происходило. Лишь в 1950-х годах встал вопрос о развитии библиотечной системы страны.

В последнее время в политических кругах Либерии обсуждается вопрос о создании 15 региональных библиотек (аналог российской областной). Для этого придётся с ноля построить все здание, закупить книги, оборудование и обучить 75 библиотекарей (по 5 человек в каждую).

Либерийская школьная библиотечная программа еще не создана. Многие школы страдают от острой нехватки средств, их библиотекари не проходят профессиональную подготовку, и у них нет возможности создавать даже скромные книжные фонды. Однако различные  христианские миссии из Америки и Европы помогают, по мере возможностей, наладить библиотечную работу.

За истекший период времени африканский континент изменился до неузнаваемости. Огромные массы людей переселились из глухих деревень в трущобы современных мегаполисов, сотовая связь стала доступна в саваннах, пустынях и пигмеям в джунглях Конго. Некоторые страны пережили череду марионеточных правительств, диктаторов, разной степени харизматичности и жестокости, было несколько волн этнического геноцида, о которых мало что известно в мире европейской культуры. Слишком много было событий, дат, имён, чтобы их охватить, даже бегло, в одном обзоре. По этому, я попытаюсь обозначить основные тенденции современной библиотечной реальности планеты Африка. Я намеренно обошёл вниманием «самые красивые-большие-знаменитые» книжные собрания, заострив внимание на проблемах насущных и повседневных.






Заседание в литературной школе. Миниатюра-антиутопия.
sgermantsev
      Как и было суждено, Председатель занял своё почётное место во главе стола. Поправив пухленькой ручкой очки в тонкой оправе на своём потрёпанном носу, он взглянул на нас исподлобья. Преподаватели  пристально разглядывали свои ногти, водили ладонями по столу и сметали невидимые соринки, всем своим видом показывая, что себя не обнаруживают. А коли будут найдены – то с радостью примут любую порку.
     Меж тем Председатель заполнил собой всё пространство объёмного кресла; раскрыв папку и медленно перебрав бумаги, приступил к отчёту за истёкший квартал.
     - Господа! – начал Председатель несколько официально. – За прошедшие месяцы наша школа добилась значительных успехов! Прежде всего, мне хочется отметить новые графики расписания занятий и план эвакуации, которые теперь висят на каждом этаже. А то ведь что было? Попросту, срамота какая-то! Ученики приходили на уроки когда вздумается, уходили по собственному желанию, а судя по напряжённости учёбы, у них были вечные каникулы! Теперь с этим покончено, я надеюсь, раз и навсегда! Всё строго по расписанию, - от удовольствия Председатель достал платочек и протёр вспотевшие ладошки.
     -Теперь обратимся к этому графику…- с этими словами Председатель повернулся на своём кресле и, вытянув во всю длину антенну от радиоприёмника,  указал на доску. – Как вы можете заметить, за прошедший квартал средняя строковыдача на одного учащегося выросла, в среднем, на восемнадцать процентов. Отрадно осознавать, что количество стихов написанных в стенах нашего учреждения непрерывно растёт. Это есть наша прямая обязанность, всячески способствовать этому! – произнеся столь корявую фразу, Председатель на минуту остановился, пожевал в раздумьях нижнюю губу и, не найдя более изящного оборота, продолжил. – Следует также обратить особое внимание на самую высокую точку этого графика, - указка услужливо уткнулась в означенное место, - вы заметили, что наиболее интенсивная творческая деятельность у наших ребят идёт в конце месяца, именно во время сдачи наших отчётов?  Мы понимаем, что вдохновение нельзя подгонять, подстёгивать, что вдохновение – это, -  тут Председатель сделал рукой непонятный жест, пытаясь выхватить из окружающего его воздуха мысль.  – Вдохновение – это… вдохновение! – видимо не получилось поймать идею. – Однако, наш эксперимент, касаемый финансового стимулирования наиболее плодовитого автора, даёт свои плоды! Да-да, вот именно! Конечно, мы должны быть признательны нашим спонсорам, благодаря стараниям которых и поступают регулярно на наш счёт денежные суммы. Да, сразу хочется заметить, что мы, со своей стороны, могли бы пойти им навстречу, и написать хотя бы несколько стихов и прозаических произведений  специально для наших меценатов… Но это мы оговорим позднее.
     Господа! На этом радостная часть моего доклада подходит к концу, - Председатель тот час сделался хмур, деловит и серьёзен. - Я только что из Управления, - Председатель многозначительно ткнул указкой в потолок, - и там нами не совсем довольны.
     Ну, во-первых: некоторые наши ученики пишут свои произведения достаточно вольнодумно. Вот передо мной документ, который предписывает всю поэтическую продукцию сочинять пятью официально предпочитаемыми размерами: дактиль, хорей, ямб, анапест, амфибрахий… Конечно, никто не запрещает писать иначе, но всё же мне, и вышестоящему руководству, непонятно, откуда в нашей школе появились, - тут Председатель уткнулся в бумажку и прочёл по слогам, - гек-за-метр, вер-либр  и прочая дребедень? Прошу вас, объясните, кто разжигает в учениках эти дикие выкрутасы свободного творчества? Вдохновение, оно…того, но у всего же должны быть пределы! Повторяю, эти нововведения никто не запрещает. Просто не рекомендует использовать. Равно как и сбитый ритм, неточные рифмы, раздражающие ухо ассонансы и слишком обобщённые метафоры. Просто не рекомендуем.
     В последнем нашем сборнике «Розы», редактором и корректором которого я был, мною было обнаружено множество огрехов! Не буду их перечислять, всё это слишком утомительно. Какие-то смысловые неточности и прочее… мне пришлось взять всю ответственность на себя и переписать некоторые стихи, зачастую заменяя и выкидывая целые четверостишья, приведя их в соответствии с необходимыми официальными требованиями. Ой, только не надо возмущаться, прошу вас! Мы, как старшие товарищи, и, прежде всего, наставники, должны в мягкой форме устранить некоторые шероховатости в написанных строках. Пусть не всем это понравиться – дети неразумные потом ещё и спасибо нам скажут.
     Ладно, уж. И, наконец. На повестке дня несколько вопросов. Первый, о разумности введения в нашей школе сменной обуви. По весне от учеников такая грязь бывает, что хоть на работе не появляйся. Конечно, все мы знаем: «Когда б вы знали из какого сора Растут стихи…» ну и так далее. Мы все прекрасно понимаем, что это всего лишь метафора, поэтический образ, и постараемся не превращать наше учебное заведение в свинарник. И второй вопрос, более существенный, о введении в нашей школе пятибалльной оценочной системы. Я прекрасно понимаю, что любая оценка произведений несколько предвзята, но, я думаю, мы создадим комиссию, которая будет рассматривать прозу и, в особенности, поэзию, со всей возможной беспристрастностью. Я не прошу дать ответ именно сейчас, просто там, - снова указка в потолок, - нам дружески рекомендуют… У нас всё-таки школа, а не кружок по интересам…
    И, в заключении, о приятно. Со следующего года вводятся новые образовательные стандарты.  Уже в январе к нам поступят новые методички, в соответствии с которыми мы будем производить качественный литературный продукт, удовлетворяющий запросы общества. Хочу обратить особое внимание на "Приложение 23" к грядущим методическим рекомендациям. В ней указано, что необходимо повышать коофицент патриотизма в произведениях соответственно с уровнем инфляции, а так же даны способы отслеживания этого. Плюс, небольшой подарок - небольшой список  слов и метафор, которые настоятельно рекомендуются к использованию. Это оптимизирует процесс творчества, а ведь мы не должны отставать от магистральной линии развития государства!
     А теперь, господа, можете проследовать к своим чадам и сеять разумное, доброе, вечное!

Библиотеки в условиях глобальной информатизации общества. Конец классического каталога?
sgermantsev
Сложно говорить о вещах очевидных, но это необходимо. Как бы нам не казалось, что мы понимаем процессы, происходящие в обществе, всегда найдутся случайности, которые могут радикально изменить привычное миропонимание. Прогресс  невозможно остановить, с некоторым трудом возможно замедлить и вполне реально предугадать магистральные пути его развития.

Когда мы говорим о будущем библиотек, о библиотеках в условиях глобальной информатизации общества, мы должны, как и всегда, очертить для себя приемлемые рамки, в которых мы будем рассматривать конкретную проблему. Для данной статьи, частью футурологической, не претендующей на достоверность воплощения в будущем, я выбрал следующие ограничения. Первое: глобальная информатизация общества ещё не наступила, хотя интернет технологии применяются повсюду. Второе ограничение: говоря о будущем, я имею ввиду ближайшие 50 лет. На мой взгляд, загадывать на более отдалённый срок – несколько бессмысленно. В противном случае мы покидаем область футурологии (дисциплины, и без того покоящейся на непрочном фундаменте) и переходим к чистой фантазии.

Если второе ограничение более-менее понятно человеку, хотя оно и условно, первое нуждается в пояснении автора. Технологии глобальных компьютерных сетей начали активно развиваться в 90-е года ХХ века. Не отдельных компьютеров, как стационарных единиц, но как персональных компьютеров, объединённых в единую сеть. На сегодняшний день, 2017 год, прошло всего 30 лет, со времени начала повсеместной адаптации этих технологий в жизни. С точки зрения демографии родилось лишь второе поколение людей, для которых  цифровая реальность обыденна и  повседневна. Окончательный переход в цифровую эпоху мы сможем увидеть лишь в середине 21 века.

Святой Грааль библиотек – это «идеальный каталог», в который внесено максимально-возможное количество данных с наиболее полным описанием каждого «документа», когда человек, по запросу получает именно то, что ему необходимо. Под «документом» я подразумеваю определение, данное Полем Отле. «Документ - регистрирует то, что восприняли его органы чувств и то, что создала мысль». К сожалению, для людей, которые занимаются структурированием информации и её описанием, любой «документ» - имеет множество признаков, но это множество ограничено. С глобальным, экспотенциальным увеличением информационного потока и массива данных, вероятность встретить два абсолютно противоположные по содержанию документа, но с похожим описанием будет увеличиваться. Используя пословицу «когда я вижу птицу, которая ходит как утка, плавает как утка и крякает как утка, я называю эту птицу уткой», можно предположить, что человек, вместо достоверных данных и информации сможет получить лишь её суррогат, будучи уверенным в её подлинности. Готфрид Лейбниц мечтал о универсальной характеристике изучаемых объектов и понятий, где каждое понятие будет иметь свой индекс. Но эти индексы несут в себе те же самые изъяны: они хороши, когда ты заведомо точно знаешь, какой именно документ ты ищешь и становятся практически бесполезными, когда количество документов начинает увеличиваться в прогрессии. Уже сейчас, при всей мощности цифровых систем и электронных каталогов, их доступности и быстродействии, иногда проще выполнить исследование самому, чем найти  информацию по такому же проведённому исследованию в другой лаборатории.

Вероятно, библиотечные каталоги, созданные по классическим принципам, постепенно будет уходить на второй план, применяясь в лишь небольших базах данных документов, где он прекрасно справляется с поиском.


На этом этапе, хочу обратиться к области воображения, предположения и особо сильных допущений. Человеческий мозг – идеальная библиотека данных, которая может хранить в своих недрах ментальные «документы», полученные, как непосредственно из разных органов чувств (вкус, запах, тепло и прочее), так и разного рода носителей интеллектуальной  информации (текст, музыка, иные). Как мог их структурирует? Какие взаимосвязи между нейронами образуют тот или иной образ документа, который мы можем моментально воспроизвести из тысяч и миллионов образов, которые составляют нашу жизнь. На современном этапе развития науки мы можем ответить на эти вопросы лишь в самых общих чертах, и полностью понять природу долгосрочной памяти пока невозможно. То, что обычный человек в повседневной жизни своими воспоминаниями пользуется достаточно поверхностно, не значит, что ими нельзя пользоваться более эффективно. Об этом подробно повествуется в книге Александра Романовича Лурия «Маленькая книжка о большой памяти: ум мнемониста».

Будущие каталоги и поисковые системы будут максимально полно копировать принципы человеческой памяти. Идеальный каталог, и поисковая система завтрашнего дня – будет индивидуально «вспоминать» необходимую информацию для каждого человека индивидуально, минуя все лишние подробности и разночтения. В общих чертах этот принцип обрисовал в середине 20 века Ваннавер Буш, американский ученый, разработчик аналоговых компьютеров.  Принципы подключения к этой «памяти человечества» будут дополнительно разработаны.

Скорее всего, человек не будет постоянно подключен к этой цифровой библиотеке знаний, ибо, как показывают примеры из жизни, субъекты с совершенной памятью зачастую несчастны. Уже сегодня мы имеем дело с психологической зависимостью от интернета. Но постоянная интеграция  с глобальной базой данных – намного опаснее. Да и любой избыток проверенной, качественной информации не оставляет времени на её осмысление, переработку и процесс творчества и созидания.
Случится ли такое будущее или это всего лишь один из предполагаемых несбыточных вариантов развития – на сегодняшний день неизвестно. Во всяком случае, эту глобальную поисковую систему будут разрабатывать не только библиотекари, но и специалисты иных направлений науки: математики, психологи, физиологи, инженеры…

Всё, что написано выше – это попытка заглянуть на полвека вперёд. Случится  ли это будущее, а если да, то в какой форме – вопрос открытый. Сегодняшний день ставит перед нами более конкретные библиотечные задачи.   Библиотечное сообщество по прежнему старается привить у читателя любовь к книге. Это хорошо, правильно, но лишь отчасти.  Скорее всего, в будущем книга уйдёт на второй план, как бы мы этому не противились. Тому есть ряд причин. Во-первых, мы в повседневности не задумываемся, что бумага - конечный ресурс. Невозможно предоставить всем жителям планеты равный доступ к печатным изданиям в полном объёме. Производство, и переработка, бумаги – это огромные затраты на чистую, питьевую воду и вырубка лесов, которые вырабатывают кислород. В мире, где население Земли к 2050 году по прогнозам достигнет 9,7 миллиарда человек – вода и деревья – это ценнейший ресурс, удовлетворяющий базовые физиологические потребности человека в отдельности и человечества в целом.  Большая часть текста и информации уйдёт в электронную форму существования. В новом мире, который уже стучится в дверь, у библиотекаря будет задача привить человеку интерес к качественной информации. Библиотекарь в рамках своей компетенции должен уметь отличать зёрна чистого знания от шелухи информационного шума, которого с каждым годом будет становиться всё больше. Необходимо выработать новые, профессиональные критерии достоверности, осмысленности и проверяемости факта, события, текста.  Каковы будут эти критерии? Каждый библиотекарь индивидуально будет их определять или же они будут более чётко очерчены профессиональным сообществом – время покажет.

К сожалению, мир устроен так, что всего не предусмотришь, а на бумаге всего не напечатаешь. От библиотекарей, к сожалению, зависит не всё, но, к счастью, очень многое. И предсказания о том, что «библиотекарь – умирающая профессия», беспочвено в мире, где библиотекарь ассоциируется прежде всего с информацией. 
Перефразируя Стругацких, могу сказать: Знание – для всех, даром, и пусть ни кто не уйдёт обиженный!

P.S.

Мысли, изложеные в этой статье, не полные и частично сумбурные. Доработать надо.
 

"Главное богатство любой библиотеки – это люди и коллектив единомышленников"
sgermantsev

Этим летом в Москве побывал заведующий сектором по связям с общественностью Центральной городской библиотеки Петропавловска-Камчатского, известный библиотечный блогер Станислав Германцев.

Мы поговорили со Стасом о его творчестве, о том, чем ему запомнились московские библиотеки, что читают жители Камчатки, и попросили дать несколько советов начинающим блогерам.

– Стас, когда читаешь твои посты в Фейсбуке, складывается ощущение, что ты в курсе всех библиотечных дел не только в России, но и в мире. Как тебе это удается?

– К счастью, я далек от мысли, что я "в курсе всех библиотечных дел не только в России, но и в мире". Мне хватает трезвости мышления, чтобы реально оценить свои скромные возможности в поиске информации.  Интернет – великое благо, но и он накладывает разного рода ограничения: языковые, социальные, культурные. Да и само время тисками сжимает жизнь каждого человека, не  давая ему разгуляться в полную силу. Не могу себе позволить целый день заниматься "серфингом" по сайтам в поисках крупиц информации. Реальность вносит свои приятные коррективы, и я никогда не стану обитать лишь "онлайн", по ту сторону монитора. К сожалению, библиотечные новости не являются приоритетными в показе новостных лент и информационных агентств по всему миру. Тем интереснее их искать. Поиск в сети – это увлекательный путь. Он тернист, витиеват, но очень интересен. Я благодарен за то, что у меня есть незнание и любопытство. Именно эти две моих грани ведут меня в далекое и чарующе-манящее неизвестное. Наверное, в этом и главный "секрет".

– Ты известный человек в библиотечных кругах, тебя читают представители нашего сообщества по всей стране. Поделишься секретом, как ты стал успешным блогером?

– Как ни парадоксально, но я себя не считаю "успешным блогером". Сейчас понятие "успешный" – очень размыто и девальвировано. "Лайки-просмотры-репосты" – ничего не говорят о сути поданной информации. Лучше всего продается то, что дешево для восприятия. Но я стараюсь не опускаться на этот уровень. Сказать, что неприятно, что читают то, что я пишу и нахожу в интернете, не могу. Это было бы лукавством. Но в тоже время я не стремлюсь к "накручиванию" популярности. А история – проста. Сначала я вел группу в контакте. Затем зарегистрировался в Фейсбуке. Сначала просто дублировал новости в группе и на личной страничке. Затем постепенно понял разность целевых аудиторий двух соцсетей. И я стал давать несколько разную информацию во Вконтакте и в Фейсбуке. Что и продолжаю делать по сей день.

– Ты живешь на Камчатке и много путешествуешь по стране. Чем твоя библиотека отличается от других российских читален?

К сожалению, я путешествую не так много, как хотелось бы, но достаточно много. В каждом городе или поселке я посещаю библиотеки. Моя библиотека во многом  похожа на сотни библиотек, которые пока еще щедро рассыпаны по нашей необъятной территории. Прекрасные люди, фонд, который хотелось бы регулярно пополнять качественной литературой…все как везде. Есть нюансы в креплении стеллажей к стенам и между собой: из-за сейсмической опасности приходиться их крепко связывать в единую конструкцию, дабы они не завалились в случае 6-7 балльного землетрясения. Если будет больше, то… вы это наверняка узнаете в "post factum" на Первом канале. И одним библиотечным блогером на планете Земля станет меньше.

– Что сегодня читают жители Камчатки?

Не скажу ничего необычного, но жители Камчатки, скорее всего, читают то же, что и обычный читатель рядовой московской библиотеки. Судя по книжному набору, который я встречал в библиотеках страны, выбор довольно стандартен. Вероятно, это происходит из-за того, что закупки осуществляются у крупных издательств, а книги, издаваемые маленьким тиражом, с трудом переходят Центральный федеральный округ и практически не доступны в печатном виде за уральским хребтом. Удивительный факт: этим летом пришлось убедиться, что набор в книжном магазине Симферополя и Петропавловска-Камчатского практически одинаков. Был разочарован. Но, слава технологиям, появляется возможность значительно расширить доступ к различным произведениям благодаря электронным библиотекам.

– Но все же некоторые книги у вас наверняка пользуются большим спросом, чем другие…

Если кратко о читательских предпочтениях жителей нашего славного города, лучше сказать о том, что перестало пользоваться популярностью. Это тоже некий показатель. Донцову и прочие иронические детективы практически перестали брать. И это меня радует как человека, но разочаровывает как библиотекаря: брали штук пять на неделю, книговыдача росла. Меньше стали читать любовные романы. Детективы и боевики  уступают место исторической прозе – мужчины это любят. Вообще, такое необременительное чтиво постепенно сходит на нет. В основном берут современную литературу, как отечественную, так и зарубежную, которая не попадает в вышеозначенные рубрики. В целом, читатель стал более разборчив. Опять же, это субъективно, по нашей библиотеке. Что читают дома с электронных книг и планшетов – даже представить не могу.

– Недавно ты побывал в Москве, расскажи, что тебя вдохновило на поездку в столицу?

– Случайное  знакомство на просторах интернета с Виктором Солкиным,  возглавляющим Отдел Востока в Библиотеке имени Волошина, послужило той возможностью, благодаря которой я смог немного заглянуть в закулисье библиотечного мира столицы. Предыстория знакомства несколько печальна: несколько лет назад наша библиотека выписывала прекрасный журнал "Восточная коллекция",  и я его с удовольствием читал. Волею финансов и прочих негативных факторов журнал был закрыт, надеюсь, он, подобно Фениксу, восстанет из пепла. Общая печаль дала плоды светлой дружбы.

– Какие впечатления у тебя оставили московские библиотеки?

Я не могу говорить обо всех библиотеках Москвы. Могу сказать лишь о тех, в которых был – в Волошинке и в Библиотеке имени Достоевского.  Мои ощущения просты: это те пространства, куда хочется вернуться. Есть такая фраза в русском языке "вернуться восвояси".  "Восвояси" – к себе домой, в свое родное, эти библиотеки – те самые "свояси". У каждой из них свое лицо, свой стиль, своя манера подачи, ритм жизни. Если Волошинка напоминает удобное домашнее кресло работы мастера Гамбса, в котором, укутавшись в теплый плед, можно проводить вечера в долгих беседах, то библиотека Достоевского – функциональный стул от Баухаус, без излишеств, эргономичный, лаконичный и деловой. Если человек хочет вернуться, то не в какую-то конкретную географическую точку на карте мира, но всегда к своим воспоминаниям, ощущениям и конкретным людям. Честно, в эти библиотеки хочется вернуться. Я не сомневаюсь, что в Москве есть не менее прекрасные библиотеки, но близко познакомился с двумя вышеназванными.

– По-твоему, что создает неповторимую атмосферу в библиотеке?

Я еще раз убедился, что главное богатство любой библиотеки – это люди и коллектив единомышленников. Деньги, оборудование, фонды – это необходимо, но вторично. Предвидя некоторое несогласие моих коллег с моей позицией – объяснюсь. Именно люди наполняют библиотеку смыслом, дают родиться и вырасти идеям, создают из казенного помещения домашний уют, комфортное пространство. Именно сотрудники создают те связи, которые сводят воедино посетителей, книги, историю и культуру. Создают благоприятную среду общения. За деньги можно купить диван, но не устроишь на нем беседу. Приобретешь проектор, но не сможешь на нем ничего показать. Ты можешь закупить новые книги, которые будут не интересны читателю.

– Ты стал гостем Художественного совета, где традиционно собираются лучшие творческие представители Библиотек центра Москвы и устраивают мозговой штурм, благодаря чему рождаются креативные идеи и затем успешно реализуются на наших площадках. Есть ли такая практика в Петропавловске-Камчатском?

– Мозговой штурм – это прекрасно. Особенно когда он происходит по-деловому, не перебивая друг друга, с умением слушать. В Библиотеке имени Чернышевского было именно так: профессионально, четко, по существу. Я всегда за свободную генерацию идей, смелость решений, нестандарность подходов, но не в ущерб общекультурным смыслам. Приятно и неожиданно, что пригласили, и я смог наглядно видеть, как рождаются проекты. Из клубка мыслей плетется прочная ткань интересных, реальных дел. В нашей библиотечной системе есть методический совет, который отчасти выполняет функцию художественного совета. Генерация новых идей – это замечательно, но не менее важен разумный отбор полученных вариантов. Решето здравого смысла должно иметь среднюю ячейку, дабы отсеять заведомо фантастическое, но и в тоже время задержать внимание на чем-то необычном.

– Когда планируешь приехать в Москву снова?

Раньше я Москву воспринимал как любой провинциал, жаждущий "пищи духовной" – приехать, посмотреть музеи, галереи, выставки, исторические достопримечательности, пройтись по старым московским улочкам и, пропитавшись впечатлениями, вернуться домой до следующей поездки через год-два. Но в свете того, что у меня появились в Москве прекрасные друзья, с которыми приятно общаться, обмениваться идеями, да и просто молчать о совместном – хочется "понаехать" как можно скорее.

– Напоследок, дай, пожалуйста, несколько советов начинающим блогерам о том, как стать успешными.

Давать советы – одно из самых бесполезных дел в мире. Мало кто им следует. Но…почему бы и нет? Могу дать три совета. Они просты и субъективно-разумны. Во-первых – любите то, чем вы занимаетесь: вашу профессию, ваше хобби, ибо блогерство для меня – это увлечение. Во-вторых – будьте честными по отношению к своим читателям и уважайте их. Если у вас есть аудитория – не опускайтесь до низкого заигрывания с людьми. Честность и профессионализм ценятся неизмеримо выше. Самое важное и, парадоксально, третье: не стремитесь непременно стать "успешными". Лайки и прочее – все на самом деле шелуха и тщета жизни. Ни одного самого успешного блогера из мирового интернета не вспомнят лет через 50. Меня тоже забудут через полгода, если не буду вести блог. Не в этом суть. Историческое образование мне подсказывает, что имена забываются, память человечества на них не прочна. Конкретные дела и свершения переживут любое имя. Делай, что должен, и будь, что будет! Это и есть главный "секрет".


Провинциальная (областная) библиотека Кханьхоа, Нячанг. Вьетнам.
sgermantsev
Будучи во Вьетнаме, я не мог не удовлетворить своё профессиональное любопытство и побывал в библиотеке. Найти её оказалось просто: сперва нашёл в интернете адрес (на вьетнамском), затем показал его водителю такси. Непродолжительная поездка по лабиринту городских улочек, стоимостью в 50 рублей.  Как выяснилось позже, всё это было ни к чему: библиотека находилась практически напротив отеля, где я жил, 3 минуты пешком по прямой, через дорогу.)

Как не парадоксально, главные ворота были заперты на замок и нам (мне и моей супруге), пришлось заходить в маленькую боковую калитку. Около калитки было небольшое КПП с охранником, который прятался в тени, от изнуряющего вьетнамского зноя. Он пил кофе со льдом. Скорее всего, по виду мы не представляли опасности и были ему безразличны. Что возмёшь с белых туристов, с фотоаппаратом, идущих по адскому пеклу в библиотеку? Не иначе - безумцы.



Центральный вход в библиотеку.


Перед библиотекой - небольшой сквер.



Как несколько позже объяснили наши вьетнамские коллеги, эти именные скамеечки ставят на деньги местных писателей и меценатов.



В холле нас встретила статуя Хо Ши Мина. Бассейн с водой вокруг вождя был пуст. Стрелки часов лениво ползли к 11 утра. Вновь прибывших библиотека встречала бодрящей прохладой кондиционеров и тишиной. Прекраное место, чтобы укрыться от солнца.



Обратив свой взор налево, через ворота-детекторы,  мы прошли в абонетент.



Обычное помещение, немного канцелярское на вид. Ничего лишнего, всё утилитарно.







Решётки на окнах.



Я на выбор посмотрел книг 20. Самая новая была 2010 года издания. Но это не очень большая выборка, и быть может, мне просто не повезло. Сами книги большей частью выглядели потрёпанными. Или плохо комплектуются и фонд нуждается в обновлении или же климат мешает книги сохранять.



Похоже, что книги расставлены по УДК. Или по классификации Дьюи. Кто приложил руку к каталогизированию вьетнамских книг, американские или советские библиотекари, я не знаю.



Каждая книга штрихкодирована.



Узнав, что я библиотекарь из России, две прекрасные сотрудницы любезно разрешили сфотографировать их рабочие места, но не разрешили себя запечатленть. Что-ж, уважаю волю коллег. )

OPAG-GLOBAL, вьетнамский вариант.


Читательский формуляр...





В процессе  беседы мне сообщили, что активных читателей в библиотеке около 300 человек.



На первом этаже, в холле, расположился каталог...




...и мпровизированная выставка. Формат А4, принтер.




Комната с компьютерами и интернетом была закрыта. Но есть нормальный wi-fi.



Лестница на второй этаж.



Двери читального зала.



Периодика на вьетнамском и английком языке. Многие шкафчики пусты. Всё ветхое.



Единственного читателя, увиденного мной в библиотеке, не стал фотографировать. Может, ему это не понравится. Всё таки мы - гости в чужой стране и надо проявлять уважение и такт.



Подшивки газет. Лежат прямо в читальном зале. Если бы я увидел подобное в нашей библиотеке, подумал бы, что готовятся к списанию или переезду.





Остальные помещения, как мне объяснили - это администрация и  там ничего интересного нет.)




P.S.

Я очень благодарен вьетнамским коллегам за гостеприимство. И своей жене, что сопровождала меня в этой небольшой авантюре.)

История библиотек исламского мира. Журнал "Современная библиотека" №5, 2017
sgermantsev
Ветра, неутомимые скульпторы пустыни, словно великие погонщики, перемещает караваны дюн во все пределы планеты. Им издревле наречены имена: Имбад – освежающий бриз, Самум – внезапный и беспощадный,  Хамсин – раскалённый,  штормовой ветер,  царствующий ежегодно свои  пятьдесят дней. Здесь время измеряется днями пути, любая память – в камне, в книгах, в деяниях – скрывается под слоем тысячелетнего песка и до поры спрятана от глаз людских, чтобы вновь распахнуть свои тайны далёким поколениям. Ночные легенды, бывшие некогда явью, волшебные сказки, которые зачаровывают, обещают, обволакивают арабеской образов – всё это звучало у кочевых шатров, под пологом бездонной ночи, под светом мерцающих звёзд.
   Мир ислама  - многообразен, богат, удивителен и многолик. Его история – это череда величайших  взлётов культуры, не менее впечатляющих бездн варварства, периоды открытости миру и посредничества, прогресса, и в тоже время – традиционности, с элементами воинственного невежества. Невозможно описать этот мир одной краской, он более похож на восточный ковёр, с бесчисленными оттенками цвета и орнамента. Из этого источника может напиться каждый.
   Библиотеки исламского мира  во многом повторяли судьбу стран и народов, в которых они находились. Они рождались по воле повелителей, жили во благо людей и умирали в пламени войн, во времена человеческой глупости и пренебрежения памятью предков.
   В современном мировосприятии мы представляем исламский мир преимущественно странами Ближнего Востока, Средней Азии и Северной Африки. Однако, если углубиться в историю, география несколько изменится и привычные очертания культурных границ сместятся в непривычных направлениях.  В давние времена под властью зелёного флага существовали Сицилия, Испания. Именно в этих плавильных котлах народов, традиций, обычаев и порядков происходил обмен идеями, знаниями и  технологиями с представителями христианского мира. Не следует так же сбрасывать со счетов империю Великих Моголов, оставившую свой след на большей части современной Индии…
   Помня о том, что необъятное – не объять, а так же из-за ограниченного объёма журнала, данный обзор будет ограничен рамками Египта, Ближнего Востока,  и тех частей современной Европы, которые некогда были под властью мусульман. Я заведомо оставляю в стороне страны  африканского континента, Индию, бывшие союзные республики, а так же современные страны юго-восточной Азии: Малайзию, Индонезию, Бангладеш и перехожу с языка научно-популярной литературы.


Ученые в библиотеке Аббасидов, Багдад, 1237 г.н.э.

Золотой век и позднее Средневековье


Главной книгой мусульманского мира  является Коран. Уже на заре становления исламского книжного дела у пророка Мухаммеда было 40 писцов.  Они фиксировали слова Мухаммеда на финиковых листьях, плоских камнях, пергаменте, верблюжьих лопатках и иных пригодных для письма материалах.
   Когда говорят о библиотеках и развитии библиотечного дела, неявно подразумевается, что у людей есть в наличии  достаточно простой, доступный и дешёвый материал, из которого может быть изготовлена книга. В 751 г.н.э.  в битве на реке Талас китайская и арабская армии сталкиваются после десятилетий мирной торговли. Китайцы потерпели поражение и многие из них взяты в плен. Среди попавших в плен были бумажных дел мастера, которые пытались выторговать свою свободу, отдав арабам секреты изготовления бумаги.  Получили они свободу или нет – сказать точно не возможно. Однако, уже  в 795 г.н.э. в Багдаде была основана первая бумажная фабрика.  Сырьём для бумаги служило старое тряпьё или растения конопли. Благодаря этому, значительно возросло количество рукописей. Традиционно, около мечетей стали появляться книжные магазины, где каждый желающий мог заказать переписчику понравившееся ему произведение. Именно в 8 в.н.э библиотеки в исламском мире получают своё распространение.
   На другом краю мусульманского мира, в современной Испании, которая в ту пору была известна как Аль-Андалус, начиная с середины 8 века, процветал Кордовский эмират. Именно там, на мусульманских землях, появилось первое бумажное производство в Европе. Одно из первых достоверных упоминаний бумажного производства относится к городу Хатива, в 1009 году н.э. но, вероятно, оно было там известно за несколько веков до указанного времени. Именно с Пиренейского полуострова западные европейцы познакомились с бумагой, а со временем стали её закупать в своих целях.

Приблизительно так производилась бумага в исламском мире. Это индийское изображение, датируемое 1699 г.н.э.

Кордоба, жемчужина  Аль-Андалус, восточная сказка, на дальнем западном рубеже мусульманского мира. В 8-11 в н.э. она являла собой одну из интеллектуальных столиц Средневековья. Доступность и относительная дешевизна писчего материала, позволяла вести напряжённую работу многоязычному и многонациональным  сообществу учёных.  В величественных залах огромной библиотеки Кордобы, содержались потерянные христианами Западной Европы произведения греков и римлян, работы мусульман по философии и математике. Объёмы фондов библиотек поражают воображение, особенно по меркам Средневековой Европы одной из больших библиотек Кордовы некоторые насчитывали 600.000 рукописей. В библиотеках велась напряжённая работа по  переводу древних трудов с арабского и прочих языков на латынь. Начиная с 10 века, монахи и другие ученые люди  северной Европы, как мотыльки на свечу, тянулись в Кордобу, чтобы самим скопировать драгоценные рукописи.
   К сожалению, политические неурядицы и клановая вражда сыграли свою разрушительную роль: в 1013 большая часть библиотек Кордобы была разрушена.  Интеллектуальная собственность некогда великого Аль-Андалуса была распределена среди малых городов Пиренейского полуострова.
Таким же мостом между цивилизациями, культурами и временем оказался Сицилийский эмират 10-11 веков. Недолгое правление мусульман, а так же их веротерпимость, способствовало распространению и передаче античных и современных знаний из государств Ближнего Востока и Византии – в современную Талию и далее, в Западную Европу.
   В 10 веке в арабских странах начинают появляться так называемые Дома знаний.  Самое раннее учреждение, которое так называлось, было публичной библиотекой, основанной должностным лицом из числа шиитов в Багдаде около 920 г.н.э. Этот тип библиотек со временем распространился по многим странам мусульманского мира. Самая известная библиотека этого типа была создана в Каире в 1004 или 1005 гг. Абу Али Мансуром, который пожертвовал в её фонды свою коллекцию и разрешил свободный доступ в библиотеку не шиитам. Однако, с подобной либеральностью через 2 десятилетия было покончено: библиотека была закрыта, два её самых выдающихся учёных казнены, остальные разбежались. Открывшись через несколько лет, библиотека предстала уже в новом свете: они всячески должы были поддерживать и популяризировать династию Фатимидов, веротерпимость отменялась. Власть Фатимидов временами распространялась на Палестину, Сирию и даже на западную часть Аравийского полуострова и везде создавались библиотеки, как инструмент формирования и влияния на интеллектуальную элиту.

На фото: Абу Али Мансур

Характерной особенностью этих библиотек было не только хранение книг, но так же и чтение лекций, обучение. Традиция, которая шла из библиотек античности. Некоторые ученые видят в Домах знаний прообразы европейских университетов, которые начали массово появляться спустя полстолетия после Первого крестового похода 1096 года. Впрочем, взаимные контакты и влияния не всегда были радужными. Например, в 1109 году крестоносцы сожгли древнюю библиотеку Триполи (печальная гримаса  истории: исламистские фанатики сожгли библиотеку Аль-Saeh в Триполи в январе 2014 года, спустя почти 900 лет).
   В Багдаде, в 1064 году, знаменитым министром правительства Низам аль-Мултом, была основана классическая медресе со своей сопутствующей библиотекой. Она значительно расширилось в 1193 году, когда было построено второе здание, чтобы разместить тысячи томов из личной коллекции аль-Насира, халифа Аббасидов. Во второй четверти 13 века одним из последних халифов Аббасидов аль-Мустансиром, была основана библиотека. Её уникальность состояла в том, что она одна из немногих пережила монгольское завоевание  в 1258 году, которое часто называют концом классической Исламской цивилизации. Египетский историк al-Maqrizi насчитывает не менее 30 библиотек при медресе в Багдаде до монгольского завоевания, около 75 подобных библиотек в Каире 14 века и не менее 150 в Дамаске, в конце 15 века.
Отдельно стоит упомянуть специализированные библиотеки, которые создавались при больницах или суфийских братствах. Они ориентировались на определённый круг читателей и их коллекции были составлены из профессиональной литературы.
   Не стоит обходить вниманием дворцовые библиотеки. Одним из самых ярких примеров подоьного собрания является библиотека, принадлежащая султану Мехмеду II, который в 1453 году сделал Константинополь столицей Османской империи. По сей день здесь находится крупнейшая коллекция иллюминированных арабских рукописей в мире. По крайней мере, один источник намекает, что была библиотека в дворце-цитадели в Каире, в период Айюбидов (1171-1252). Так же имеются сведения, что османские армии более поздних времен, несли с собой портативные библиотеки во время военных кампаний. Смерть человека так же  могла стать поводом для учреждения библиотеки как части мечети или медресе, связанной погребальным комплексом. Например, в случае Ибн аль-Бузури, купца из Дамаска, который  пожелал быть похороненным рядом с его книгами.
   Возможно, самой важной особенностью большинства библиотек, основанных в классический период исламской цивилизации, были их средства поддержки: мусульманская система вакуф (араб.: وقف). Вакуф изначально предусматривал направление дохода от недвижимости,  например  такого как аренда плата за пользование  сельскохозяйственными угодьями, для финансирования мест общественного блага, начиная от больниц и мечетей, фонтанов и туалетов. Одним из основных критериев вакуфа считалось постоянство объекта, на который он распространяется. Изначально книги были исключены из списка, на который распространяется вакуфа, поскольку они не имеют существенных признака постоянства: они могли быть легко потеряны, украдены или уничтожены в результате многократного использования (фонтан или больницу сложно украсть и потерять). Так же имелись зарегистрированные случаи, когда библиотекари уничтожали надписи дарителей на книгах, и перепродавали их для личной выгоды. Однако, со временем, правило вакуфу было распространено на книги и библиотеки и тогда они стали воистину публичными.
   Первая крупнейшая библиотека, которая будет финансироваться  на подобных условиях, стал Дом мудрости  в Каире, во время правления  Абу Али Мансуром из династии Фатимидов в 11 веке. Приблизительно через пять лет, после создания библиотеки халиф Али Мансур направил прибыль от нескольких объектов недвижимости на поддержание новой библиотеки, и ещё нескольких учреждений, включая знаменитый университет аль-Азхар. Сохранились списки расходов библиотеки: денежные средства расходовались на соломенные маты и ковры (тишина в библиотеке!), шторы от солнца и пыли (южный пустынный климат и сохранность фонда), материалы для подшивки книг, бумага, чернила и кисти для писцов-сотрудников, а так же для бедных людей, которые не могут себе их позволить. В расходы так же была включена зарплата персоналу.
   Большая часть фондов этой  библиотеки создавалась путем копирования или пожертвования, а не покупки книг. Частные коллекции правительственных чиновников часто дополнялись военными трофеями.
Более того, исламский закон благоприятствовал частным дарителям отдавать свои коллекции в библиотеки мечетей. Например, принц Сайф аль-Даула завещал библиотеке  Великой мечети Омейядов, в Алеппо, 10.000 томов. Теоретически, только первоначальный владелец книги мог дать разрешение скопировать манускрипт, но на практике это решение часто принимал сам  библиотекарь. Некоторые библиотеки также увеличивали свои доходы, взимая небольшую плату за право  посетителю самому скопировать рукопись, а иногда, за дополнительную плату, предоставляли каллиграфа.
   Сохранность фонда  была  главной обязанностью сотрудников библиотеки. Уже в то время библиотекари устраняли следы влаги, грязи, насекомых и неправильного обращения, с помощью имеющихся средств. Когда книга была совсем в плачевном состоянии, она реставрировались или заменялись переписанной копией. Изучив упомянутые выше статьи расхода каирского Дома мудрости, учёные пришли к выводу, что сохранность фонда была приоритетной задачей библиотеки. Когда доходы с имущества падали и финансирование урезалось, экономили ручках для пользователей, заработной плате персонала, но никогда на средствах по сохранению книг. В годы денежного изобилия,  дополнительные средства могли быть использованы для капитальных улучшений (ремонт помещений), закупки книг, увеличения зарплат.
   Пожалуй, самый сложный вопрос, когда мы говорим и исламских библиотеках классического периода и средневековья, связан с объёмом их фондов. . Во многих классических текстах слово “книга” употребляется в значении “глава”, а некоторые “книги” представляют собой различные источники и документы, собранные под одной обложкой. Наилучшие оценки показывают, что коллекции исламских библиотек в классический период почти наверняка были намного больше, чем все остальные  исламские эпохи, но пока неясно, сколько из них превышали эквивалент 100 000 современных томов.
   В каталогах библиографическое описание обычно состояло из названия, автора, формата (в смысле размера), каллиграфического стиля. Удивительно, но дата написания текста  или копирования обычно не включалось в описание, хотя почти всегда была доступно. Алфавитные списки книг по заглавию и автору не были неизвестны, библиотечные каталоги имели тенденцию классифицировать книги по научной области. Система классификации знаний, сформулированных в 9 веке философом  аль-Кинди и в 14 веке историком Ибн Хальдуном. Знания группировались в рамках трех основных классов, которые можно назвать религиозным наукам, письмо и философия (всевозможные науки и другие нерелигиозные знания). В каждом из этих обширных классов существовал ряд подклассов.  Например, письмо включает филологию, этимологию, поэзию и ещё несколько родственных тематик. В настоящее время точно не известно, сколько библиотек следовало этой классификации при раскладывании фонда, но можно с уверенностью сказать, что религиозные книги, вероятно, были включены во все иные категории и отведены на видное место. Причем Коран имеет приоритет над всеми книгами и категориями.
   Так как абсолютно строгой классификации и каталогов в современном понимании  не было, в поисках информации и конкретной книги приходилось всецело полагаться на сотрудников библиотеки и их энциклопедические знания. Самостоятельный поиск и просмотр был трудным, если вообще разрешен. Несмотря на то, что имена авторов или названия часто прикреплялись к корешкам  книг, их общая расстановка оставляла желать лучшего: книги стояли так, чтобы меньше занимать места, они хранились в нишах, были заперты шкафах или сундуках. В некоторых библиотеках список содержимого был прикреплен к каждому месту хранения для облегчения поиска, но неизвестно, сколько информации содержалось в этих пояснительных записках. Некоторые библиотеки были открыты в течение нескольких часов ежедневно, другие - только несколько часов в неделю или по запросу посетителя. На средневековых иллюстрациях более можно видеть, что пользователи читают и копируют книги, сидя на полу…
   Время не стоит на месте. Краткий исторический  экскурс в исламские библиотеки золотого века и позднего средневековья я вынужден прервать. Всего лишь из-за ограничений, которые накладывают размеры статьи. Перелистнём колониальный 19 век, а так же бурные три четверти века 20 и обратимся к библиотечной современности некоторых стран исламского мира:  Саудовской Аравии, Турции, Афганистана, Ирана. Я выбрал страны максимально различные по экономическим показателям, религиозным традициям, степени светскости общества.

Саудовская Аравия, страна, где под всеми оттенками тёплых цветов, словно в подземных флаконах, ждёт своего часа холодная нефть.  Публичная библиотека имени короля Абдулазиза открыла свои двери 15 декабря 1999 года. Учитывая традиционную специфику исламского общества, она имеет отдельные помещения для мужчин и для женщин, а так же детский фонд.
Фонды библиотеки содержат около 570 000 книг, а так же периодические издания, микрофильмы. Для посетителей предоставлен доступ к одной  из крупнейших общедоступных арабских картографической коллекций, она насчитывает более 700 редких карт на многих языках мира.  В основном на них представлен Аравийский полуостров,  начиная с 1482 г. Так же в библиотеке можно увидеть коллекцию из более чем 7000 редких арабских и исламских монет разных стран и эпох. В дополнение к обычному библиотечному обслуживанию, здесь проводятся симпозиумы, лекции целях взаимодействия с сообществом. Детская  часть библиотеки - это интересное место с компьютерами, где  дети могут общаться со сказочными персонажами. Есть театр, который развлекает и стимулирует детское воображение, и много комфортного места, где дети могут научиться читать и полюбить книгу.

Основной целью библиотеки является распространение знаний и культуры в саудовском обществе, сосредоточение внимания на арабском и исламском наследии и истории Королевства Саудовская Аравия.
   Продолжая гендерную тему в Саудовской Аравии, есть некоторые традиционные особенности, которые стараются преодолеть. Обычным явлением  для Королевства является то, что женщины не имеют полного доступа к библиотекам в целом. Например,  городе Хафар-эль-Батине имеется только одна публичная библиотека, которую могут самостоятельно посещать только мужчины. Чтобы как-то преодолеть эти обстоятельства, некоторые библиотеки выделяют определенные дни недели, когда только женщины могут посещать все помещения библиотеки или же создают отдельное помещение, в которых могут обслуживаться только женщины. В иных случаях, доступ в публичную библиотеку возможен, только в сопровождении супруга или брата.

На фото: вход в публичную библиотеку в Джубайле.
 На 2014 год в Саудовской Аравии насчитывалось 84 библиотеки, что крайне мало для такой страны. В планах – за ближайшие несколько лет построить ещё 30.

Афганистан, страна, в которой несколько десятилетий идёт война, то разгораясь, то затухая, но не прекращаясь. Во время войны одной из первых страдает культура, и библиотеки Афганистана не являются исключением. Исторически библиотеки в Афганистане создавались правящей элитой для сохранения больших коллекций религиозных текстов. Лишь в конце 1930-х годов укоренилась концепция библиотек как центров общественных знаний и информационных услуг, и у каждого правительственного министерства в Кабуле была своя собственная библиотека с большим фондом. При режиме Талибана было закрыто 15 из 18 библиотек Кабула и около 80.000 книг пропали. Некоторые книги нашли свой конец в пламени печей, когда жителям нечем было согреться, а использовались лавочниками для обертывания продуктов.
   На сегодняшний день, благодаря работе ABLE (Afghanistan Boxed Library Extension), всё большую популярность завоёвывают мобильные библиотеки. Книги переносятся различными способами - автомобилем, ослами, грузовиками, на велосипедах и спинах добровольцев по всем уголкам страны. На сегодняшний день пунктов множество пунктов книговыдачи размещаются в средних школах,  клиниках, мечетях и магазинах. За последние несколько лет сотрудники ABLE восстановили или создали с нуля около 200 школьных библиотек. Каждая библиотека средней школы получает в среднем 500 книг по различным предметам, от сельского хозяйства и вопросов здравоохранения до истории и литературы, а также книжные полки.  Публичные  библиотеки появились  в 32 из 34 провинций. В 2008 году открылись 796 мини-библиотек для повышения уровня грамотности. Для удовлетворения спроса новых читателей ABLE привлекает местных авторов и иллюстраторов для создания и публикации легко читаемых книг на местных языках.
   В настоящее время в Кабуле насчитывается 10 библиотек филиалов (включая единственную тюремную библиотеку Афганистана в тюрьме Пуль-е-Чархи) и еще 50 провинциальных отделений, библиотечный автобус, который обслуживает 12 отдаленных районов Кабула.
Кабульская публичная библиотека насчитывает в общей сложности около 200 000 книг, 20 процентов з которых на английском языке, а также немного книг на русском, французском и других языках. В небольшой Детской библиотеке находится более 2500 книг, переданных Институтом Гёте. К сожалению, они в основном на немецком языке.
   Поскольку в настоящее время в Афганистане не обучают библиотечному делу, большинство сотрудников получают знания на дому. Некоторым далось пройти краткосрочные курсы в Иране.

На фото: школьная библиотека для девочек в Северном Афганистане.

Сабир Хоссейни, учитель из Бамиана в центральном Афганистане, выбирает книги из своей библиотеки, загружает их на свой велосипед и отправляется в отдаленные деревни, где нет школ. Его коллекция выросла с 200 до 3 тысяч 500 книг. Учитель теперь планирует открыть первую библиотеку в своем городе.



 Иран, Персия – это название издавна манило к себе великих завоевателей и неутомимых путешественников. Страна, с многотысячилетней культурой, богатой письменной и книжной традицией.
   Одной из самых древних библиотек на территории Ирана является  Центральная библиотека Астан Кудс Разави в городе Мешхед. Она была создана в 974 г. н.э и открыта для общего посещения  в 1457 году. На сегодняшний день её фонды содержат  более 1.100.000 единиц хранения. Так же в её состав входит 35 филиалов, расположенных по всему Ирану. Отличительной чертой этой библиотеки является обилие древних и средневековых рукописей, многим из которых более 1000 лет.

На фото: библиотека Астан Кудс Разави

 На начало  1990 годов библиотечная сеть Ирана включала в себе около 500 публичных и 250 детских библиотек. Однако, этого крайне мало для страны с таким населением. Так же Иран испытывает нехватку школьных библиотек.
    Первая библиотечная школа была создана при Тегеранском университете в 1966 году. Тогда она начинала обеспечивать Иран профессиональными кадрами, которые учились по европейским и американским программам подготовки. Однако, после революции 1979 года, библиотечное образование было частично прикрыто и  модифицировано, в соответствии традиционными исламским нормам. Это действие культурной оптимизации не прошло без следа, и уже в начале 90-х годов возникла острая  необходимость в новых квалифицированных кадрах. Министерство культуры Ирана стало  открывать новые учебные курсы в университетах. Однако, повсеместно ощущается нехватка специалистов и некоторые библиотеки предлагают своим сотрудникам краткосрочные курсы или дипломы в области библиотечного дела.


 Большинство россиян видит Турцию из окна туристического автобуса, через витрины бутиков, наслаждаясь сервисом «аll inclusive» разной степени калорийности, а так же с пляжей и протоптанных маршрутов. Однако же, это всего лишь малая часть того мира, в котором живут обычные люди. И библиотеки занимают в жизни этих людей своё законное, пусть и скромное, место.
   Турецкие библиотеки сегодня обладают одной из самых богатых и  ценных коллекцией персидских рукописей в мире. Они кропотливо собирались в течение длительного периода времени существования Османской империи. Основные источники пополнения этих коллекций были следующие: 1) персидские рукописи, переведенные и скопированные османами. 2) персидские рукописи, которые попали в османскую империю с учёными-иммигрантами. 3) в качестве военных трофеев.

На фото: Рукопись и библиотеки Махмуда I  1313 г.н.э.

 Библиотека в храме Святой Софии. Библиотека построена султаном Махмудом I в 1739 году между двумя контрфорсами на южной части храма Святой Софии. В ней есть небольшой читальный зал, книжное хранилище. Она отделена от основного пространства храма бронзовой сеткой, которая украшена цветами и ветвями. Сетка находится между  шестью колоннами. На настоящий момент фонд этой библиотеки составляет около 5.000 манускриптов.




 На 2013 в Турции действует около 1100 публичных библиотек, большинство из которых было построено еще до 1980-х. В большинстве из них есть отделы для детей; кроме того, есть около 45 специализированых детских библиотек. Публичные библиотеки посещают в основном дети и молодые люди, то есть учащиеся и студенты, поскольку большинство школьных библиотек имеют слабые  фонды. Только 1,3% населения являются читателями публичных библиотек (правдивая статистика – обнадёживает. Для Стамбула этот показатель ещё ниже - порядка 0,07 %). Так же во многих провинциях работают мобильные библиотеки,  в настоящее время в Турции насчитывается около 40. Они  делают на своём пути почти 6000 остановок в городах и деревнях.  Однако, они не финансируются центральным правительством, а находятся на попечении местных властей.      
   Первая мобильная библиотечная служба в Турции была запущена Мустафой Гузельгозом в Ургупе (Каппадокия, Центральная Анатолия) в 1940-х годах, дабы обеспечить сельских жителей книгами. На момент начала этой работы ему было всего 20 лет.  Первоначально она перемещалась на осле. Один библиотекарь обслуживал 36 отдалённых сёл. Сейчас его дети, Азиз и Муаммер Гюзельгоз, создали музей своего отца.

На фото: Мустафа Гузельгоз

 Четырехногая библиотека вдохновила других библиотекарей, и вскоре этот опыт был растиражирован по всей стране как экономически эффективный способ поощрения грамотности в бедных общинах.

На фото – современная мобильная библиотека в Турции.

 Многие публичные библиотеки размещаются в исторических или в стандартных административных зданиях, приспособленных под их нужды. Между тем, все публичные библиотеки связаны в единую сеть благодаря программе Milas. Большинство публичных библиотек предлагает для посетителей доступ в  интернет и все провинциальные библиотеки имеют собственные сайты.
   Однако же и в Турции наблюдается дефицит квалифицированных кадров с библиотечным образованием. Общее количество сотрудников в 1118 публичных библиотеках на 2013 год составляет около 3400 человек , из которых только 15% - профессиональные библиотекари.
   Одна из самых красивых библиотек современной Турции –Государственная Библиотека Беязит. Она была первой публичной библиотекой по европейскому образцу, которая открылась в Турции в 1884 году. Интересно, что директор  библиотеки в 1896-1939 так любил кошек, что позволил многим из них остаться в здании, дав ей неформальное название   «библиотека с кошками».



    Библиотека Беязит, начало 20 века.

   В 2016 году дизайн-студия Dinnebier преобразила внутреннее пространство библиотеки: посреди исторического пространства  стеклянный куб, в котором хранится коллекция редких книг и манускриптов Османской и Персидской эпохи. Внутри поддерживается оптимальная температура и влажность, которая препятствует  порче книжных сокровищ.
   На сегодняшний день  библиотека Баязит – одна из крупнейших в Турции. Её фонды содержат более 1.000.000 единиц хранения.

Для русских туристов, бывающих на отдыхе в Турции,  не безынтересно будет посетить две библиотеки: первая - в городе Сид находятся живописные развалины античной библиотеки.

 Вторая, более известная,  библиотека Цельсия в Эфесе.





 В данной статье, уважаемый читатель, представлена лишь самая общая информация об истории и современном состоянии библиотечного искусства в вышеописанных странах. Автор не мог обойтись без некоторых условностей, натяжек и умолчаний подробностей, дабы окончательно не увязнуть в огромном количестве фактов, дат, имён, процессов и  прочих вещей, составляющих историю.



О Ваших замечаниях  и пожеланиях или моих ошибках и неточностях  Вы можете писать по адресу: arslonga2@mail.ru или на страницу в  фейсбук Германцеву Станиславу.

История библиотек Юго-Восточной Азии. Статья Современная библиотека" №4, 2017
sgermantsev
Уважаемый читатель, я приглашаю Вас на небольшую экскурсию между стеллажами библиотечной истории стран Дальнего Востока: Китая, Японии, Кореи. Пробежавшись глазами по странице, Вы познакомитесь с краткой историей библиотечного дела в этих трёх странах, а так же их современных тенденциях.
Почему именно эти три страны выбраны мной для данного обзора? Основным критерием, повлиявшим на мой выбор, была письменность. Не секрет, что китайская иероглифика пришла на японские острова ориентировочно в 7 веке н.э. Так же ранние государства Корейского полуострова, вплоть до изобретения оригинального корейского алфавита – хангыль в  XV веке, да и значительно позже, так же использовали китайскую письменность.   Общая письменность, даже в различных  вариантах приспособленная под национальные языки, предполагает общее культурное поле взаимодействия. Ещё одной особенностью иероглифической письменности является то, что один и тот же иероглиф в каждом языке произносится на национальном языке, но читается на письме более-менее одинаково.  Опять-таки, это не научно-филологическая статья, и некоторых обобщений и примитивизма не избежать. Но это облегчает понимание общих культурных и библиотечных тенденций развития.

Китай.
Древнейшие свидетельства о китайских библиотеках относятся к династии Шан (1040 до н.э.). В то время они представляли собой собрания  гадательных костей, черепашьих панцирей и  раковин. Если рассматривать эти библиотеки с современной классификации, то мы увидим  типично отраслевую библиотеку по магии и предсказаниям  а-ля Хогвардс.



Перелистнув в воображении  800 лет вперёд по главам истории,  мы окажемся во времена первого китайского императора Цинь Ши хуанди (220 до н.э.), который не только прославился Великой китайской стеной и объединением Поднебесной, но и общей ревизией библиотечных фондов в своём государстве.  Император был горяч и предусмотрителен: дабы молодая страна избежала последующего возможного раскола, он повелел сжечь все книги «мешающие основам государства и подрывающее его целостность». Однако, в то же самое время, по два копии сожжённых работ должны были быть включены в личную библиотеку императора. Видимо, лишь у Сына Неба должен был быть доступ к запрещённой информации. Как бы то ни было,  это деяние не смогло уберечь империю Цинь Ши хуана от скорейшего распада, лишь только тело императора очутилось в гробнице под охраной  терракотовой армии.           Впрочем, некоторые учёные эпизод с тотальной зачисткой фондов считают легендарным и не имеющим под собой достоверной почвы.
Из библиотекарей следующей династии, Хань (206 до н.э. — 220 гг. н.э.), стоит отметить Лю Сяна (80-г до н.э), который подготовил первую китайскю  библиографию, и его сына Лю Синя, создавшего первый каталог императорской библиотеки. (портрет Лю Сяна )

В течение многих последующих веков китайские библиотеки занимались вполне привычным делом – создавались, собирались, развивались,  а затем горели,  уничтожались или оптимизировались. Особенно болезненной была для библиотек смена династий – в пламени очередной борьбы за власть сложно уцелеть…
18 век – расцвет библиотечного дела Поднебесной.  Император Хунли (фото) (так же известен как Цяньлун), принадлежащий манчжурской династии Цин, приказал построить первую Национальную библиотеку, куда получили доступ учёные.  У студентов появилась официальная возможность работать в частных и монастырских библиотеках.  Впрочем, не всё так было благополучно: цензура процветала, костры неугодных книг  полыхали регулярно.   С 1774 по 1784 годы полному запрещению подверглись более 2,3 тысяч изданий, а частичному — 342. Сожжение их в 1774—1782 годах происходило с заметной регулярностью 24 раза: за этот период в костёр были брошены почти 14 тысяч книг. Особенно любопытна категория книг «не заслуживающих внимания», но не подлежащих сожжению. Их не рекомендовалось читать, изучать, издавать, использовать в преподавательской деятельности. Так же это время прославилось борьбой с «аморальной» литературой, куда были включены многие шедевры китайской классической литературы, различные произведения фольклора… Что ж, одной рукой дают, другой – отбирают: обычная практика государей. (фото портрета Хунли)


В российский революционный 1905 год в Китае открылась первая публичная библиотека в городе Хунань.
«Великий кормчий» Мао Цзедун, а так же  последний китайский император  Пу И – каждый в своё время трудился на библиотечной ниве. В 1918 году Мао Цзедун устроился на работу помощником библиотекаря в библиотеку Пекинского университета, где работал под началом Ли Дачжао, главного библиотекаря и видного китайского марксиста. Последний китайский император Пу И, отсидев в китайской тюрьме, и выйдя на свободу в 1954 году, работал архивариусом в Китайской национальной библиотеке. Библиотека как альфа и омега политической карьеры.
Как видим, библиотечная традиция Китая стара, как сама Срединная империя.
Но оставим прошлое историкам. Современный Китай – это динамизм, скорость, рисковые проекты на грани возможного, головокружительны масштаб. Глубокие корни позволяют обильно плодоносить современным идеям. Библиотеки ни в коем случае не выпадают из сферы китайского прогресса. Зачастую они задают тон в дизайне, технологиях и прогрессивных подходах. Чтобы не быть голословным – приведу несколько примеров.
Библиотека города Гуанчжоу (третий по величине город в Китае) может похвастаться общей площадью около 100 000 м2 и коллекцией, которая включает в себя около 4 миллионов книг. Главной особенностью этой библиотеки является то, что она предоставляет посетителям прямой доступ к полкам, на которых ждут своего читателя 3,5 миллионов книг, что делает его самой большой в мире открытой публичной библиотекой. В центре здания является атриум, который пересекает здание с востока на запад. Этот атриум обеспечивает солнечный свет на каждом из этажей, а также служит в качестве естественной вентиляции. (фото библиотеки Гуанчжоу)


Архитекторы в Китае реализовали концепт необычной библиотеки, в которой едва ли что-то будет отвлекать посетителей от неторопливого и сосредоточенного знакомства с книгами. Дело в том, что Публичная библиотека Саньлянь расположена вдалеке и от шумных трасс, и от многолюдных улиц, а именно на пустынном песчаном берегу под городом Циньхуандао. Всего в нескольких метрах от ее стен находится море - на него можно любоваться из окон читального зала. К зданию, которое уже успело получить титул "самой одинокой библиотеки Китая", не ведут никакие автодороги - добраться можно только пешком. (фото библиотеки Саньлянь)




Неким урбанистическим и архитектурным курьёзом, словно бетонный мираж, предстаёт во всём своём прекрасном запустении город Ордос, район Внутренняя Монголия. В городе, рассчитанном на 1 миллион жителей, с полностью сформированной инфраструктурой, в настоящий момент проживает не более 30.000 человек. Городская библиотека была сооружена тоже под теоретическое количество жителей, но и по сию пору она лишь призрак несбывшейся возможности. Библиотека без читателей, книг и смысла. Наглядное доказательство того, что не стены делают библиотеку живой. (фото библиотеки Ордос)


От мегаобъектов перейдём к более скромным, но не менее интересным проектам. Этот хутун (традиционная китайская застройка из нескольких домов) находится в тихом месте в одном километре от площади Тяньаньмэнь в центре Пекина. Жители - соседи сделали для своих детей небольшую библиотечку в 9 квадратных метров и пространство для игры и творческой самореализации. Все новшества постарались максимально вписать в существующее окружение, ибо домам вокруг - около 300 лет. (фото библиотеки хутуна)



Япония.
Рассказ о библиотеках Японии мы начнём с небольшого отступления. Перед вами статуя Киндзиро, мальчика 19 века из глухой деревни. За плечами вязанка дров, а в руках книжка. Каждый школьник в Стране Восходящего Солнца знает, что этот мальчик много читал и доучился до уважаемого учёного мужа. Как всегда в подобных историях факты биографии дополняются романтическими деталями неявных очевидцев и далёких потомков, но от этого факт не становится хуже.
В Японии скульптур Киндзиро превеликое множество. Эта стоит в центре Токио, возле книжного магазина: ненавязчиво намекает, что любой крестьянский мальчуган сможет стать уважаемым, богатым и знаменитым, если будет читать (статуя Киндзиро)

Человека, создавшего первую  библиотеку Японии звали  Умаядо но Оджи  (Umayado no Oji), известный как принц Шотоку. Замок Хоруджи в провинции Нара считается старейшей библиотекой в Японии. Время основания – начало 7 в.н.э. Так же принцу принадлежит честь быть первым японским писателем и красоваться на купюре в 10.000 йен. (фото принца Шитоку и замка Хоруджи)


Национальная библиотека Японии, Zushoryo, начала своё существование в 702 году н.э.  Она была ответственна за сбор и сохранение буддийских конфуцианских книг, а так же вела официальную историю государства.    По сегодняшним временам это был своего рода библиотечно-издательский комплекс, который включал в себя большой штат сотрудников: 4 изготовителя бумаги, 10 изготовителей кистей и 20 копировщиков текстов. Так же в библиотеке был свой устав, в котором оговаривался порядок обработки, хранения, копирования и выдачи  книг. К сожалению, в 833 году многие здания библиотеки были уничтожены пожаром. Zushoryo функционировала до  начала 11-го века, когда очередная огненная стихия довершила разрушение.
До начала правления сёгуната Тогугава библиотеки в Японии были представлены монастырскими и частными собраниями самураев, иногда довольно обширные. Например, библиотека самурая Каназавы в 1275 году включала в себя около 7.000 рукописей и 20,000 древних книг. (На фото: вход в библиотеку Канадзава)

Токугава Иэясу, первый сёгун Японии из рода Токугава, в 1601 году повелел на территории своего замка в Эдо построить персональную библиотеку, что и было исполнено. Он лично искал ценные книги для своей библиотеки, включая в неё все возможные собрания книг. В частности, в библиотеку Иэясу была «влита» библиотека Каназавы. Частные библиотеки тоже не утратили своей актуальности. Например, частное собрание японского учёного Хайяши Разана (1583 -1657) впоследствии стало ядром библиотеки Токийского Императорского университета.
Во время реставрации Мэйдзи (1868-1912) жизнь ускорилась и процесс модернизации шёл семимильными шагами. Такие библиотечные деятели Японии как Танака Фуджимаро стали развивать сеть публичных библиотек, ориентируясь на опыт европейских стран, который они получили во время путешествий. В 1872 были построены первые современные публичные библиотеки в Киото и Токио. Были приняты законы, которые определяли юридическую и экономическую основу для создания библиотек для информированных граждан. Двадцать лет спустя, в 1892 году, была создана Японская библиотечная ассоциация. Первый журнал библиотечного дела  «Toshoran zasshi» увидел свет  в 1907 году. (фото Танака Фуджимаро)


Время правления императора Тайсё (1912 - 1926) можно считать библиотечным Ренессансом.  Были построены сотни библиотек на местном и региональном уровне, тем самым была заложена база современной библиотечной системы. К сожалению, как и любой подъём он не мог продолжаться бесконечно: начало 2-ой мировой послужило толчком к закрытию многих библиотек, так как финансовые приоритеты государства были направлены в военное русло, да и самостоятельно мыслящий  солдат – вещь потенциально опасная.
К 1990 у Японии было приблизительно 44,700 библиотек. включая одну национальную библиотеку (Библиотека парламента Японии). 1,600 публичных библиотек, 900 университетских библиотек, 2,200 специализированных библиотек и 40.000 школьных.
  Одна из самых концептуальных по дизайну библиотек в мире - Детская библиотека города Хиросима. Своим обликом она напоминает стилизованный под атомный гриб, под которым царит атмосфера спокойствия и мира.  Эти фотографии сделаны спустя 10 лет после бомбардировки. Взрослые думали о будущем детей.  На сегодняшний день эта библиотека демонтирована. Быть может, дизайн был слишком радикален и вызывал неприятные ассоциации. (фото библиотеки Хиросимы).


Одной из библиотечных достопримечательностей Японии являются маленькие бунко (библиотеки). Словно тысячи островков чтения они рассыпаны по всем префектурам, малым и великим поселениям. Эти библиотеки обычно создаются по инициативе жителей района, когда возникает потребность в подобном месте. В них присутствует некая эфемерность – его можно создать за несколько недель в углу комнаты, в пустующем помещении супермаркета, в храме, но оно может также легко исчезнуть.
Подобные бунко – платные. Они не находятся на баллансе государства, но каждый пользователь ежемесячно отдаёт на её содержание небольшую сумму, обычно 1-2 доллара. «Бунко» - разнообразны: одни работают лишь один день в неделю, иные же – без выходных, в их распоряжении фонд от 100 до 10.000 книг. Эти библиотеки – очень индивидуальны, у каждой и них есть своё лицо, и никогда не встретишь две библиотеки абсолютно похожие как по оформлению, так и по стилю работы.
    Обслуживание и формы работы в «бунко» напоминают детские отделы публичных библиотек: выдача книг на дом, чтения вслух, обсуждения прочитанного, кукольные спектакли ... Работают обычно волонтёры-библиотекари, 90 % которых женщины. Большинство этих женщин являются домохозяйками или работают неполный рабочий день. Некоторые женщины «бунко» мастерски владеют искусством рассказчика.
Исследования показали, что самое первое «бунко» появилось в 1906 году, и было создано детским писателем и библиотекарем Касуи Такенуки. «Бунко» было открыто в его доме в Айоме, в Токио. (фото маленькой бунко)


Одна из самых красивых, уютных и просторных библиотек в мире - Библиотека Международного университета Акита, Япония. Она была построена в 2008 году и своим дизайном напоминает римский Колизей. У неё есть ещё несколько отличительных черт, делающих её уникальной: она работает в режиме 24 часа 365 дней в году (только для студентов и преподавательского состава), за что в Японии её называют «Неспящей библиотекой». Впрочем, любой житель Акиты может посещать эту библиотеку, за исключением ночи, выходных и праздничных дней. Второе дизайн. Структура выполнена из естественного природного материала    японского кедра и по внешнему виду напоминает традиционный японский зонтик. Лёгкий запах кедра, который незримо присутствует в воздухе, расслабляет и настраивает человека на спокойный лад. Учение не терпит суеты.
Библиотека Акита органично сочетает в себе древние традиции и передовые технологии. На сегодняшний день её фонды составляют около 75,000 книг и более 200 наименований газет. Книги на иностранных языках составляют примерно 60 процентов фонда: это полезно и для студентов иностранцев, а так же для самих студентов-японцев, специализирующихся на каком-либо языке. (фото библиотеки Акита)



P.S.
По свидетельству А. Мещерякова, прекрасного современного япониста, которое он озвучил на встрече «Природные катастрофы и формирование японского характера», в технически передовой Стране Восходящего Солнца бумажные книги отнюдь не вышли из употребления, а современные ридеры не получили такого распространения, как в странах Европы и Америки.  По его мнению, такое произошло потому, что в Японии иное, более глубокое и сакральное отношение к бумаге, нежели у нас. Для европейца бумага – это писчая принадлежность, книга, максимум – средство гигиены. Для японца – это и бумажные стены дома, и одежда,  и традиционные перегородки, и веера, а так же десятки и сотни иных вещей и предметов обихода. Культура общения с бумагой неизмеримо глубже и древнее, она пронизывает  жизнь поколений японцев. И для них отказаться от бумажной книги – вне рамок культуры.  От себя бы я ещё добавил свои мысли: в японском этикете тактильность отходит на второй план. Поклоны, жесты, закрытый церемониал этикета. В этом случае бумага вообще и бумажная книга в частности выступает неким посредником между людьми, молчаливым, корректным и тёплым.

Корея
Страна утренней свежести так же имеет долгую библиотечную историю. Первая королевская библиотека была основана правителем государства Силла, по имени Син Мун в 682 году н.э. После объединение Кореи под эгидой династии Корё (918-1392) были сформированы важные предпосылки  для роста библиотек. Национальная политика была направлена на увеличение королевской библиотеки, а так же начал свою работу  национальный архив. Так же традиционно развивались монастырские библиотеки с буддийскими текстами и частные книжные собрания. Монгольские вторжения 13 века н.э породило практику дублирования и переписки текстов, чтобы книги обрели большую сохранность во время иноземных вторжений.
Говоря о библиотеках Кореи невозможно не упомянуть о «Трипитаки Кореаны», который изложен 81 340 тыс. деревянных досках-клише, вырезанных с 1236 по 1251 г. и сохранившихся до наших дней в монастыре Хэинса. Каждая деревянная табличка имеет 70 сантиметров в ширину и 24 сантиметра в длину, толщина варьируется от 2,6 до 4 сантиметров. Вес одной таблички — от трёх до четырёх килограммов.  Чтобы доски не коробились и не гнили их подвергали специальной обработке: бревна сначала выдерживали три года в морской воде, затем распиливали на блоки, кипятили в соленой воде и высушивали на воздухе в тени. Подсохшие доски строгали и наносили на них разметку текста для вырезания. На них содержится почти 52,4 млн изящных иероглифов-наставлений для монахов, бесед с Буддой и комментариев к сутрам. И хотя в этой работе участвовало около 30 писцов, все иероглифы выглядят так, будто они выписаны одной рукой. (на фото храм Хэинса и Трипитака Кореана)



Важной вехой в библиотечном деле было изобретение в l446 году нового корейского алфавита – хангыля. Сечжон Великий, правитель государства Корё, вместе с группой учёных преподнёс в дар своему народу простую письменность, вместо сложных китайских иероглифов.  Самая известная и единственная сохранившаяся королевская библиотека династии Чосон -  Gye-Jang-Gag, основанная в 1776 году. Логическая структура библиотеки  была представлена четырьмя обширными разделами: классическая литература, история, философия и общие знания. (фото библиотеки )

Прототипом современных публичных  библиотек являлись библиотеки японцев, проживавших в Корее в начале 20 века. Однако, после колонизации Кореи японцами в 1910 году развитие публичных библиотек замедляется. Это было вызвано тем, что было введено ограничение на использование корейского языка и письменности. Так же были запрещены все публикации на  корейском языке, особенно справочные и научные.
После окончания Второй мировой войны, а вслед за ней и Корейской войны 1953 года, история библиотечного дела на корейском полуострове разделилась, по политических мотивам, по 38 параллели. Как обстоят дела с библиотеками в стране чучхе  - вопрос открытый. Во всяком случае – они там наверняка есть. Что касается капиталистической Кореи – информация имеется в открытом доступе. Дабы излишне не утомлять читателей достижениями корейских коллег, обратимся к сухим цифрам статистики и сравним показатели 2001 и 2010 года. Количество публичных библиотек увеличилось с 436 до 746, школьных – с 8.101 до 10.937. Количество маленьких библиотек увеличилось с 130 до 3.324! Библиотеки можно встретить на улицах, в метро, в парках…везде!
Например, недавно открытая в Сеуле библиотека, которая специализируется на книгах о путешествиях и картах. На первом этаже расположено тематическое кафе, где посетители за чашкой чего-нибудь по вкусу могут отправиться в путешествие вместе с героями любимой книги. На втором этаже – уединённое пространство для любителей чтения. Одной из отличительных особенностей данной библиотеки являются стулья непохожие друг на друга, которые символизируют культурные различия в разных странах мира. К сожалению, воспользоваться услугами этого заведения могут только держатели карт Hyundai Card. (фото библиотеки путешествий)



Небольшие и уютные библиотеки, коих настроили разных форм и размеров. В некоторых из них даже нет персонала, всё обслуживание строится на культуре  честности  читателя. В этих точках доступа к литературе так же имеется выходы в базы данных библиотек страны, благо скорость и доступность интернета в Южной Корее – одна из лучших в мире. Мэрия Сеула планирует увеличить количество библиотек, расположенных в пределах или вблизи жилых районов до 1,372 к 2030 году. (фото маленьких библиотек)






    В данной статье, уважаемый читатель, представлена лишь самая общая информация об истории и современном состоянии библиотечного искусства в вышеописанных странах. Тысячелетний мир библиотек – неисчерпаем, хранит множество тайн, загадок и очевидных подсказок для будущего. Мы всего лишь просмотрели обложки библиотечных томов Китая, Японии и Кореи. Журнал "Библиотечное дело" 5, 2017 так же предлагает Вашему вниманию статью о детских библиотеках японии.
О Ваших замечаниях  и пожеланиях Вы можете писать по адресу: arslonga2@mail.ru или на страницу в  фейсбуке Германцеву Станиславу.  Ссылки на источники приводятся в журнале "Современная библиотека".

В ногу со временем?
sgermantsev
    В современном библиотечном сообществе как никогда разворачивается конфликт библиотекарей новой формации и старой. Умеющих думать на перспективу, меняться и идти в ногу со временем и тех, кто предпочитает традиционные виды работы, привычные категории читателей и не приемлющих перемен.  Под формацией я не подразумеваю возрастной ценз: можно быть передовым библиотекарем в любом возрасте, даже в  глубоко запенсионном. Есть вариант стать унылым стереотипным библиотекарем по окончании института, без блеска в глазах, с шаблонным мышлением. От того, какая часть библиотечного сообщества восторжествует, в значительной мере зависит судьба самих библиотек. И библиотекарей.
    Говорят, что в крупных городах библиотеки давно перешли на качественно новую форму работы. Передовую, интерактивную, виртуальную, творческую… перечислять можно долго, благо русский язык богат на восторженные прилагательные. Что же, даже если это и верно хотя бы в пятой части библиотек – это замечательно. Однако, наша страна не исчерпывается мегаполисами, и в ней всё ещё есть сотни и тысячи городов, прочих населённых пунктов, в которых есть библиотеки. Перешагнув порог, без всякой машины времени,  можно попасть  90-е,  а то и 80-е года; где словосочетание «современная библиотека» было бегло пролистано в специализированном журнале и унесено в хранение (для дальнейшего списания). Здесь не меняется ничего, постоянство и стабильность – это незыблемое кредо. Расшатывать лодку и расправлять паруса, дабы выбраться из рутинного болота – не резон. Принцип – не нами установлено, не нам разгребать;  на наш век хватит читателей – торжествует.  Но читатель в таких условиях исчезает, как вид.
    Традиционная работа библиотек (мои суждения основаны на работе библиотек Камчатского края и на том, что выкладывается в библиотечных сообществах в интернете, благо их  - сотни) это ориентация на людей доподросткового и пенсионного возраста. Какие плюсы в этой работе: детвору всегда можно организованно привести на мероприятие из детского сада, школы. Старшее поколение – приходит само, так как библиотека одно из немногих мест, где есть бесплатные услуги, мероприятия, где можно пообщаться с людьми, почитать книги и периодику…  Это всё замечательно. Так и должно быть, но на этом этапе «традиционалисты» останавливаются. Практически полностью выпадает возрастная группа от, примерно, 14 до 45 лет. По идее – это самая творческая, ищущая, производящая, думающая часть общества (ещё раз повторюсь: возраст – понятие условное). И в этой возрастной группе в большинстве библиотек – провал.
    Запросы  подростков и людей более старшего возраста удовлетворить гораздо сложнее, нежели ребёнка или пенсионера. Зачастую эти запросы сталкиваются со стеной непонимания среди библиотекарей «традиционалистов», их профессиональной неготовностью к выполнению подобной работы, не умению найти общий язык с посетителями, идти на контакт. Многие библиотекари по сию пору не умеют пользоваться компьютером, не знают последних мировых тенденций в библиотечной сфере, что необходимо следующему поколению (к сожалению, знание всего вышеперечисленного не говорит о желании человека измениться в профессиональном плане).
    Когда библиотекарь-«традиционалист» возглавляет библиотеку,обычно происходит несколько последовательных событий: ориентироваться продолжают на группы школьников и пенсионеров (с ними легче работать). Если имеются молодёжные клубы и объединения, то  они всячески выдавливаются, вытесняются. Способов множество: это  «не библиотечный формат», «так не принято», «они раздражают того посетителя», «у нас нет (возможности, желания, средств, помещений, сотрудников…) работать с ними»… Вариантов множество.  Новшества не вводятся, а если и вводятся, то без понимания их необходимости, возможностей, рентабельности, перспективы развития. Понимаю, бывают патовые ситуации, когда реально невозможно что-то сделать.Но таких ситуаций крайне малая часть.
    Как следствие подобной политики: креативные, инициативные кадры уходят из библиотек, ибо не дают работать; или же просто теряют интерес к работе, к созданию нового, генерированию идей; подростки, 20-ти, 30-летние люди в библиотеку не ходят (там не интересно). Пенсионеры, как и все люди, не вечны. Они уходят по естественным причинам. Новых пенсионеров, которым библиотечная среда обитания  естественна и приятна – не выращено. Подростки становятся взрослыми людьми, которым библиотека чужда. Воспринимается как анахронизм и привет из прошлого. Простой вопрос у них возникнет, когда они станут руководителями государства и буду принимать решения: зачем на библиотеки тратить деньги? Что она мне дала? Что может дать кому-то? Естественной замены поколения читателей нет. Лет через 20 библиотека неизбежно умирает. Она становится – ненужным балластом в министерства культуры или муниципалитета. Когда будут звучать призывы защитить данный очаг культуры, это будет лишь глас вопиющего в пустыне: не найдётся читателей, которые смогут её защитить(пример библиотеки Данте Алигьери показал, что может общественное мнение.) И виноваты в этом плачевном результате будут сами библиотекари.


    Библиотечный «реформатор» - это человек, который знает библиотечную традицию и может приспособить её под окружающую реальность. Или же придумать нечто новое. То, что со временем станет традицией. Не ломать читателя под библиотечные шаблоны, а  вместе с читателем добиваться симбиоза в развитии. Таких людей мало в библиотечной среде, а на руководящих должностях – ещё меньше. Они неудобны «большинству», как начальникам, так и подчинённым. Библиотечный реформатор понимает, что для привлечения читателей в библиотеку необходимо использовать все возможные ресурсы, которые сейчас доступны: социальные сети, блоги, имиджевые акции. В плане книг он не отдаёт (при всей любви к ним) предпочтение бумажным изданиям, а широко использует электронные версии: для многих населённых пунктов, зачастую, это единственный способ получить необходимую литературу из-за плохого комплектования книжными новинками.
    Главные  качество библиотекаря «реформатора» - это уметь ставить себя на место читателя (что очень часто забывается в повседневной работе), умение думать на перспективу (не год-два, а поколение), желание непрестанно учиться самому и вместе с читателем.
  Какой тип библиотекаря победит – вопрос далеко не праздный. Именно от этого в большой степени зависит судьба библиотек. Вопросы финансирования – вторичны. Ведь главное, какой человек и как именно будет распоряжаться средствами.
    Мне могут возразить: у нас всё не так! У нас множество людей. Интересные проекты. Жизнь бурлит.  Множество читателей на любой вкус… Что же. Я искренне рад за Вас. Даже то, что вы читаете эту статью, в этой газете – уже о многом говорит. Нотаких как Вы и Ваша библиотека – меньшинство.
    В вышеизложенных мыслях звучат старые, банальные истины. И как всё простое и очевидное – они быстро забываются в водовороте повседневных забот. Их надо напоминать.  Ненавязчиво.  Почаще. Покуда само собой разумеющееся на бумаге не станет органичной частью повседневной жизни.

P.S.
Самый простой критерий качества работы библиотеки: ходят ли ВАШИ дети – внуки - родственники в библиотеку, где вы работаете, самостоятельно, без принуждения? Интересно ли им там? Не абстрактные «посетители-читатели», а вполне конкретные люди?

Современная библиотека: вопросы без ответов?
sgermantsev

Мы живём в эпоху глобальных перемен. Пятая информационная революция уверенно шагает по планете, радостно подмигивая человеку мониторами, дисплеями, планшетами и смартфонами, которые связаны в глобальную систему Интернет. Хорошо ли это, плохо ли – решать не нам. История сама рассудит. Нам же, уважаемые коллеги, довелось жить в прекрасное, волнительное и сложное время. Время перемен. Как говорили древние китайцы, врагу не пожелаешь жить в подобное время. И, как и во все подобные времена, неплохо бы разобраться куда идти.

Библиотека. Оплот знаний, хранилище вечных ценностей. Порождение тысячелетнего ума, духа и творчества бесчисленных поколений человеческих. Монолит, обращённый в вечность, не изменяемый, не поддающийся суете обыденной жизни. Актуально ли это сейчас?

Современная библиотека, прежде всего, должна ассоциироваться у человека с информацией. Не с книгой, не с каким-либо иным физическим носителем, не с текстом, изображением, а именно с информацией.

Что именно может представить современная библиотека человеку, который только вступил в информационную эру? Когда отовсюду лавинообразно и ежесекундно на каждого обрушивается поток всяких интересных сведений, сомнительных знаний, непроверенных новостей, по своему характеру не далеко ушедших от сплетен? Когда интернет поисковики — Google, Baidu, Яндекс и прочие – практически мгновенно, по запросу взыскующего человека – выдают гигабайты информационного фаст-фуда, щедро сдобренного рекламой, в броской обложке, но по сути своей – вторичной и не компетентной.

Думаю, в скором времени, иллюзия о «всезнайстве» поисковиков пойдёт на спад. Хотя бы у некоторой думающей части человечества. Я далёк от иллюзии, что у всей планеты будет подобное просветление. И тому есть несколько причин. Во-первых, как это не парадоксально – коммерческая направленность этих корпораций. В области, где главным критерием успеха является получение прибыли, вряд ли стоит ждать бескорыстных прорывов к каждому отдельному человеку. Покуда народные массы голосуют рейтингами посещения – корпорации будут держаться на плаву и процветать. Вопрос о качестве и достоверности предоставляемой информации – отходит на второй план. Примером тому – Википедия: прекрасный проект, но со многими изъянами. Библиотека, как изначально некоммерческая структура, более нацелена на качество информационного продукта. «Качество – прежде всего!» — должно стать девизом библиотеки будущего.

Во-вторых, у института библиотек за тысячелетнюю историю выработался огромный опыт по каталогизации всевозможных данных. Чего не наблюдается в современном интернет пространстве. Зачастую, ради крохи фактов, приходится перебирать десятки сайтов сомнительного содержания. Известное высказывание: «интернет даст ссылки на сотни книг, библиотека только одну, но необходимую» — часто встречается в библиотечной практике. Поэтому индивидуальный подход к каждому человеку – должен стать визитной карточкой библиотеки будущего. Каждый человек получает именно ту информацию, которая необходима именно ему. Библиотека может ввести моду на информационную индивидуальность. Как брендовая одежда, экзотическая кухня, стильные украшения являются необходимым аксессуаром успешного человека, так и качественная эксклюзивная информация будет являться необходимым спутником человека 21 и последующих веков. Я вижу несколько вариантов решения этой проблемы, но это мысли для других статей.

В третьих, должен измениться сам библиотекарь. Вместо стереотипной «серой мыши, корпящей над книжкой», должен появиться библиотекарь-профессионал новой информационной формации. Это будет логичный эволюционный ход библиотечной профессии. Работая «по-старому» мы неминуемо обречены на вымирание или, в мягком варианте, маргинализацию. Я подразумеваю под местоимением «мы» библиотечное сообщество. Библиотекарь будущего – уверенный пользователь и активный участник виртуального пространства. Архитектор информации, проводник по лабиринтам оптоволоконных троп, способный отделить зёрна актуальной, ценной, проверенной информации от плевел второсортных, сомнительных данных.


И, в заключении, библиотека должна быть энергичной. Тысячелетия своей истории библиотека была собирательнице памяти поколений, её взор был устремлён из настоящего в прошлое. Это придавало институту библиотеки известную стабильность, репутацию, солидность и авторитет. Однако же, в последнее время, на эти положительные качества наслаивались такие признаки, как негибкость, косность, архаичность, скуку. Парадоксальным образом, библиотека, будучи всегда на острие прогресса, решительным образом не вписывается в этот прогресс в современном виде. Правила, нормативы, неписаные законы, придуманные ещё в аналоговую эпоху, являются тормозом на пути библиотечной эволюции. Память о будущем – станет залогом библиотечного процветания. Сохранив многовековые традиции, отбросив шелуху стереотипов прошедших информационных эпох, библиотека сможет стать динамично развивающимся социальным институтом и в полной мере реализовывать интеллектуальный и творческий потенциал каждого посетителя библиотеки.

Данная статья – тезисное эссе. Мнение субъективно, всё дано широкими штрихами, не вдаваясь в подробности. Сумбур, вместо логики.

Вопросов много. Вероятно, больше, чем хотелось. Не все очевидны сейчас. Некоторые ещё не сформулированы. Однако же, умение правильно задавать вопросы всегда отличало мыслящего человека от братьев наших меньших. Правильный вопрос – это уже половина ответа. Всё-таки, я верю, что в скором будущем решённых библиотечных задач будет множество.

P.S.

Моя публикация из сборника международной научной конфренции в Павлодаре (Казахстан) "Книги.Время.Общество" 2015 год.